Плененное сердце

Голова ее закружилась, и за сомкнутыми веками вспыхнули звезды.

— Пожалуйста! — услышала она собственный голос. — Пожалуйста! О, Кольм, пожалуйста!

Еще секунда — и она полетела в темную пропасть. Последнее, что она помнила, — как его семя исторгается в нее.

Когда она наконец снова пришла в себя, муж сжимал ее в объятиях.

— Но еще даже не полдень… — прошептала она.

Он тихо рассмеялся:

— Мадам, я не собираюсь выпускать вас из этой комнаты до завтрашнего дня. А если завтра пойдет дождь, мы уж точно останемся здесь.

— Но я голодна, — пожаловалась Аликс.

— Еду нам принесут, — пообещал он.

— Ты все это придумал заранее! — укорила она его.

— Конечно, — ответил Малькольм как ни в чем не бывало. — Я люблю тебя, и теперь, когда ты стала моей женой, больше нет надобности притворяться. Все в доме знали про нас. Но теперь мы муж и жена и проведем в постели этот день, а может, и завтрашний. Только мы вдвоем.

У них было три дня, потому что седьмого декабря шел ледяной дождь, а восьмого снег.

— Где вы были? — допытывалась она. — Я боялась за вас, но Фенелла сказала, что новобрачные по обычаю должны несколько дней провести только вдвоем, а когда это время выйдет, вернетесь.

— Делали то, что полагается делать жениху и невесте. Когда-нибудь сама все узнаешь, — ответил отец.

— Зато ты, наверное, радовалась, что уроков нет, — заметила Аликс.

— Вместо тебя приходил отец Дональд, каждый день, если не считать дня свадьбы, — проворчала Фиона. — С ним не так интересно, как с тобой, Ал… мама. Он только и требовал, чтобы я читала на латинском. А про математику сказал, что мне не обязательно ее знать. Что всеми важными вещами когда-нибудь займется мой муж, а я всего лишь женщина.

— И мы ею займемся сегодня утром, — пообещала Аликс. — Дивер, пойди к отцу Дональду и передай, что я вернулась и сама буду заниматься с дочерью.

— Сейчас, госпожа, — кивнул управитель.

— Я так рада, что вы вернулись! — воскликнула Фиона. — Просто истосковалась по вас! Я боялась, что вы меня бросили. Теперь ты больше любишь Аликс, па?

— Нет, — покачал головой отец.