Пиранья против воров - 2

Так было велено столицей – сидеть и ждать у Шантарского моря погоды. То есть это ему так сказали, а на деле где-то в отдалении могли сверкать молнии и грохотать громы, касавшиеся его самым непосредственным образом, могли родиться планы и решения, не сулившие К. С. Мазуру ничего хорошего, – но об этом, как водится, не узнаешь до самого последнего момента, когда начальство решит долбануть тебя по темечку жареным петухом. Но поди узнай это до наступления рокового часа…

Что интересно, от него так и не потребовали в дополнение к рапорту написать обо всем случившемся подробно – а это могло означать одно: именно таковы инструкции столицы.

И вот сегодня – грянуло. Эта милая Катенька, судя по эмблемам на кителе нового образца служившая на ниве военной связи, вдруг заявилась к Мазуру в отведенное ему на базе помещение и с самым спокойным, даже непроницаемым выражением на смазливой мордашке произнесла несколько фраз, из коих неопровержимо явствовало, что никакая она не связистка, а подчиненная адмирала Самарина, для узкого круга – Лаврика, и в соответствии с приказом непосредственного начальства имеет честь предложить автомобильную прогулку, причем с соблюдением цивильной формы одежды.

Бывают ситуации, когда даже адмиралы не задают вопросов прапорщикам, и уж тем более не обсуждают переданные последними приказы.

В самом деле, поперек дороги возвышался основательный забор с железными воротами. Мазур притормозил и посигналил. Из дощатого домика слева, за воротами, не спеша вышел босой субъект в камуфляжных брюках, застиранной тельняшке и определенно форменной фуражке. Кокарда, правда, Мазуру была незнакома – что делать, в последние годы поменялись чуть ли не все до единой эмблемы, от почтальонских до железнодорожных. Да и погон нового образца развелось столько, что смотришь-смотришь, но так и не поймешь: то ли румынский полковник, то ли отечественный таможенник в гораздо менее авантажном звании… Распалась связь времен, уныло выражаясь вслед за классиком.

Босоногий страж ворот не спеша вышел в калитку, приблизился к машине и обозрел прилаженный у лобового стекла пропуск, вслед за чем с тем же непроницаемым видом воззрился на Катю, на Мазура, снова на Катю и в заключение – опять на пропуск.