Пиранья против воров - 2

Бес его там разберет, первые ли это звоночки старости, но, согласись, гораздо приятнее было бы загнуться внезапно, словив на перебежке сколько-то железных граммов, нежели отдавать концы в пошлой дряхлости, среди хнычущих внуков и очерствевших медиков… Ну что, пошли?

Он резко отвернулся и первым направился в узкий проход среди высоченных скал.

Пожав плечами, Мазур зашагал следом, сунув руки в карманы и громко мурлыча под нос:

Hej, jabluszko, dokad toczysz sie?Jesli trafisz w Czeka, to nie wrocisz stad!Hej, jabluszko, potoczylo sie.

– Очередной перл коллекции, – усмехнулся Мазур ему в спину. – На мове отдаленных предков, сиречь панове ляхов. Всего-то – «Эх, яблочко, куды котишься, в губчека, соответственно, попадешь, не воротишься…»

Они вышли на прогалину-склон, где дожидавшаяся начальство Катя все так же сидела на буром стволе поваленной сосны в свободной, отнюдь не напряженной позе.

Увидев их, не спеша встала, отряхнула светлые брючки.

"– Итак, звезда моя… – сказал Лаврик совсем даже мирным, домашним тоном. – Военный совет в Филях успешно завершен. Поступаешь в полное распоряжение господина контр-адмирала, душою и телом… впрочем, последнее доводить до логического конца только при обоюдном согласии, я тебя, упаси боже, не принуждаю…

– Охальник вы, Константин Кимович, – нейтральным тоном сообщила белокурая девушка Катя, не носившая бюстгальтера, зато носившая потаенно взаправдашний пистолет.

– Глупости, Катерина, – прищурился Лаврик. – Всего-то сублимирую пошлыми шутками тягостную напряженность ситуации и ту полную неизвестность, что между нами простерлась. Охальник у нас – эвон кто. – Он похлопал Мазура по плечу. – Это он, отечественный наш терминатор, всех иностранных шпионок, с которыми нелегкая судьба сводила, в койку так и укладывал, мы все от зависти, бывало, на стену лезли. Они ж, шпионки, главным образом очаровательные и сексапильные, вроде тебя, Катерина, работа у них такая…

– Да нет, – серьезно сказал Мазур.

– Ничего, – столь же серьезно сказал Лаврик. – Я тебе еще подкину сподвижника мужского пола. Есть тут один опер… Бывший.

– Наш?

– Нет, милицейский.