Пиранья против воров - 2

В одной обитал толстый монгол с двумя соотечественниками помоложе – судя по поведению, по ухваткам, какой-то микроскопический здешний хан. Царь и бог в этом именно кочевье. Во второй жила пожилая монголка, вместе с двумя молодухами хлопотавшая по хозяйству. Третья оставалась пустой – похоже, в ней пребывали пастухи, которые сейчас находились где-то в отдалении, исполняя свои прямые обязанности. Верховых лошадок у коновязи насчитывалось ровно шесть, по числу обитателей стойбища, – но мест там хватило бы еще на столько же.

"

"А вот это уже что-то новенькое. Стальной конь, так сказать, идет на смену крестьянской лошадке… Вдали показался старый и расхлябанный УАЗ, уверенно покатил по равнине прямо к крайней юрте. Две худые собаки, мгновенно воспрянув от сонной одури, наперегонки кинулись к нему, яростно облаивая. Дверца тут же распахнулась, выпрыгнул довольно молодой монгол, в отличие от мужчин стойбища, без халата – этакий европеец, благодаря близости к передовой технике в лице этого самого раздолбанного «уазика» порвавший с кое-какими традициями.

Сделав страшное лицо, он дико заорал на собак, и они от греха подальше припустили за юрты.

Неторопливо вышел «патриарх». Перебросились парой слов (судя по поведению, встретились старые знакомцы), отошли вправо. Там-то как раз и располагался главный объект интереса парочки нарушителей границы – яма шириной с обыкновенный колодец, прикрытая решеткой из грубо сколоченных и связанных толстенных сучьев. Яма, надо полагать, была довольно глубокая – даже в бинокль, меняя позицию, не удалось разглядеть тех, кто там содержался.

Каждое слово из неторопливой по-азиатски беседы прекрасно долетало до устроившихся в засаде. Но легче от этого не становилось – ни Мазур, ни Лаврик ни слова по-монгольски не знали, к вялому стыду своему. Что поделать, не выпадало в жизни ситуаций, требовавших бы знания монгольского, кто ж мог подумать…

«Патриарх», однако, отличался крайне выразительной жестикуляцией – судя по гордому мановению руки, он как раз поведал гостю о своих успехах на ниве борьбы со скотокрадством и продемонстрировал вещественный результат таковой.

Молодой заинтересованно смотрел сквозь решетку, потом оба перекинулись парой слов с самыми что ни на есть похабными улыбками. «Патриарх» подошел к самому краю, распахнул халат, расстегнул штаны и принялся мочиться в яму – долго, основательно, сосредоточенно. Из ямы не донеслось ни единого звука протеста – похоже, пленники к такому обращению успели притерпеться.