Пиранья против воров - 2

Редко ли случается такое, что неизвестно, кому и верить? С нами, увы, чаще, чем с восхитительно мирными гражданами, сроду не попадавшими в такие переделки…

– Молодец, Катерина, – повторил Мазур. – Растешь на глазах…

А больше ни на что не было времени, уж тем более на лирику, и Мазур, стараясь за нее не тревожиться, стараясь выбросить из головы тревогу и тоску, поднял руку, щелкнул ее по носу, во весь рот ободряюще улыбнулся – и вывалился из палатки, вооруженный до зубов, готовый простреливать гривенники навскидку с сорока шагов и крушить левой пяткой вековые кедры, переть по чахлому следу, что твоя ищейка…

Хорошо еще, голова была пока что свободна от всяких чисто профессиональных расчетов, и можно было по-стариковски поворчать про себя: воистину, мир перевернулся, чистой воды массаракш, и еще сто раз массаракш, бля, – отставные сержанты на полном серьезе собираются торговать американскими разведчицами, а на рутинное, в общем, задание по отлову вышеупомянутой дамы (чертовски банальное мероприятие, чего уж там) отправляется группа, где даже завалящего полковника не имеется, одни адмиралы, числом двое… Точно, мир перевернулся…

Глава четвертая

Могила святого Мики

Еще издали, по их виду, Мазур определил, что они засекли господ адмиралов первыми.

И ничего тут не было удивительного – шум мощного дизеля далеко слышен посреди первозданной природы, а вот встречные являли собою экологически чистый образец путешественников: никаких вонючих и шумных механизмов, только десяток лошадей, определенно монгольских, невысоконьких и лохматых, как кавказские овчарки. Шесть лошадей были основательно навьючены огромными тюками, брезентовыми, тщательно перевязанными темными веревками. И четверо верховых. Один так и оставался в седле, а остальные давно спешились.

– Обрати внимание… – сказал Лаврик бесстрастно, большим пальцем отведя предохранитель лежавшего на коленях автомата.

– Ну да, – сказал Мазур, переключив рычаг на нейтралку и потянув на себя рычажок двери так, чтобы при нужде моментально распахнуть ее пинком, отработанно вывалиться наружу и еще в полете послать пару очередей.

Компания была интернациональная: один сагаец и трое субъектов славянского облика. Что интересно, вооружены все поголовно: у троих карабины (причем у сагайца еще и кобура на поясе, по виду вроде бы для нагана), а у четвертого и вовсе «сорок седьмой» «Калаш», потертый, но выглядевший вполне ухоженным."

"Сцена по-прежнему оставалась немой.