Пятьдесят оттенков свободы

— Вот эти подойдут, — бормочу я, и она опять заливается краской.

— Что-нибудь еще? — быстро спрашивает она, и я не знаю, то ли она необыкновенно внимательна, то ли не чает поскорее выставить меня из магазина.

— Да, еще мне нужна изолента.

— Вы делаете ремонт?

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не хмыкнуть.

— Нет, это не для ремонта. — Я уже сто лет не держал в руках кисть и про себя улыбаюсь. У меня есть кому делать всю подобную работу.

— Сюда, пожалуйста, — бормочет она с раздосадованным видом. — Изолента в товарах для ремонта.

Ну же, Грей, давай. У тебя не так много времени. Вовлеки ее в какой-нибудь разговор.

— А вы давно здесь работаете? — Я уже знаю ответ. В отличие от некоторых других, я составляю полное досье. Она опять краснеет — боже, какая же застенчивая! У меня нет ни малейшей надежды. Она быстро поворачивается и идет по проходу к секции под вывеской «Ремонт». Я с готовностью трушу за ней следом. Прямо как какой-то щенок, ей-богу!

— Четыре года, — отвечает она, когда мы доходим до изоленты.

— Я возьму вот эту, — говорю я. Та, что пошире, гораздо эффективнее для заклеивания рта. Когда она протягивает мне ленту, кончики наших пальцев на мгновение соприкасаются, и это отдается у меня в паху. Проклятье!

Она бледнеет.

— Что-нибудь еще? — Голос у нее тихий и осипший.

Ну и ну, да я действую на нее точно так же, как она на меня. Может быть…

— Наверное, веревку.

— Сюда, пожалуйста. — Она быстро проходит дальше, предоставляя мне еще одну возможность полюбоваться ее попкой.

Проклятье… остановись. Я испускаю мысленный стон, силясь прогнать из головы соблазнительную картинку, где она подвешена в моей игровой комнате.

— Отрежьте мне, пожалуйста, пять ярдов из естественных волокон. — Она грубее и сильнее натирает, если натягиваешь ее… веревка, которую я выбрал.

Пальцы ее чуть заметно дрожат, но она ловко отмеряет пять ярдов. Вытащив канцелярский нож из правого кармана, одним резким жестом отрезает веревку, аккуратно сворачивает и завязывает скользящим узлом.

— Вы были в скаутском лагере?

— Нет, военно-полевые игры — это не мое, мистер Грей.

— А что же вам нравится, Анастейша? — Я ловлю ее взгляд, и зрачки ее расширяются. Да!

— Книги, — шепчет она.

— А какие книги?

— Ну, обычные. Классика. Британская литература в основном.

Британская литература? Бронте и Остин, держу пари.