Пятьдесят оттенков свободы

Да, детка. Тобой, к примеру.

— Я хочу заслужить обладание, но в целом да, нравится.

— Вы суперпотребитель?

Голос ее пронизан неодобрением, и это опять меня злит. Она говорит как ребенок богатых родителей, который всегда имел все, что только душа пожелает, но повнимательнее присматриваюсь к ее одежде — она одевается в «Уолмарт» или, возможно, в «Олд Нейви» — и понимаю, что это не так. Она выросла в небогатой семье.

А я мог бы столько всего тебе дать.

Черт, откуда взялась эта мысль? Хотя, если подумать, мне действительно нужна новая саба.

Прошло уже… сколько, два месяца после Сюзанны? И вот вам пожалуйста, я глотаю слюнки при виде темноволосой девушки. Я стараюсь улыбнуться и согласиться с ней. В потреблении нет ничего дурного — в конце концов, оно движет тем, что еще осталось от американской экономики.

— Вы приемный ребенок. Как это на вас повлияло?

Какое, черт побери, это имеет отношение к цене на нефть? Я недовольно хмурюсь. Что за нелепый вопрос. Если б я остался со шлюхой-наркоманкой, то, скорее всего, меня бы уже давно не было на свете.

Ставлю ее на место, стараясь сохранить ровный тон, но она настаивает на своем, желая знать, когда я был усыновлен. Заткни ее, Грей.

— Эти данные можно почерпнуть из общедоступных источников, мисс Стил. — От меня веет арктическим холодом. Теперь она, похоже, раскаивается. Вот и хорошо.

— У вас нет семьи, поскольку вы много работаете.

— Это не вопрос, — отрывисто бросаю я.

Она опять краснеет и закусывает свою чертову губу. Но у нее хватает ума извиниться:

— Прошу прощения.

Вам пришлось пожертвовать семьей ради работы?

За каким чертом мне нужна семья?

— У меня есть семья. Брат, сестра и любящие родители. Никакой другой семьи мне не надо.

— Вы гей, мистер Грей?"

"Какого черта! Не могу поверить, что она произнесла это вслух! Невысказанный вопрос, который даже мои родные не осмеливаются задать, что меня здорово забавляет. Как она смеет! У меня чешутся руки стащить ее с дивана, перебросить через колено и отшлепать хорошенько, а потом трахнуть прямо на письменном столе со связанными за спиной руками.

Это был бы ответ на ее вопрос. Какое, однако, нахальство! Я делаю глубокий успокаивающий вдох. К моей мстительной радости, она, похоже, и сама сильно смущена своим вопросом.

— Нет, Анастейша, я не гей. — Я вскидываю брови, но сохраняю бесстрастное выражение лица. Анастейша. Красивое имя. Мне нравится, как оно звучит.

— Прошу прощения. Тут так написано. — Она нервно заправляет волосы за ухо.