Пьяная боль

На секунду растерявшись, она приходит в себя и брыкается в моих руках, отвесив звонкую пощечину.

— Ты охренел?! — почти рычит она и снова бьёт ладонью по лицу. — Отпусти сейчас же!

Впиваюсь в ее губы, ощущая сладкий привкус вишни, словно она только что съела ягоду.

— Прости. Слышишь меня? Прости! — шепчу ей в губы, не в силах оторваться от сладости. — Прости меня за всё то дерьмо, что я сделал. Прости, малыш!

— Денис, — отклоняется она, упираясь ладонями в плечи. — Что с тобой? Крыша поехала?

— Поехала, — киваю и снов ловлю ее губы вместе с сопротивлением.

— Два года назад поехала и до сих пор не может остановиться.

— Лечиться не пробовал? — отвечает она насмешливо и тянет меня назад за волосы на затылке.

— Пробовал, — неловко киваю и усаживаю ее на комод в прихожей. Наши лица оказываются на одном уровне, отчего огонь ее светлых глаз впивается в душу ласкающим пламенем. — Без тебя каждый раз получается какая-то хуйня.

— Чем лечишь, то и получается, — сверкает она гневом и пытается спрыгнуть с комода.

  Удерживаю, опираясь ладонями по сторонам от ее бедер. Снова получаю обжигающую пощечину. — Отпусти меня сейчас же.

— Не отпущу.

Ловлю ее губы, за что она впивается ногтями мне в шею, грозясь придушить или вырвать глотку.

— Как же я тебя ненавижу, Саидов, — произносит она сдавленно. Из светлых озёр вот-вот готовы сорваться крупные капли.

— Ненавидь, — киваю я и приближаюсь к ней ближе. Ногти глубже впиваются в глотку. — Если ненависть — это единственное чувство, которое ты ко мне испытываешь, то пусть будет так.

Лучше твоя ненависть, чем безразличие, — тянусь к наплечной кобуре и достаю из нее пистолет. Не отрывая взгляда от лазурных глаз, вкладываю холодный металл ей в ладонь. — Можешь смело пустить мне пулю в лоб, если я еще хотя бы раз посмею тебя обидеть. Хочешь сделать это сейчас? Давай. Лучше я сдохну прямо здесь и сейчас, чем уйду, не получив твоего прощения.

— Ты… ты придурок? — спрашивает она и тихий голос сходит на шепот."

"— Я предпочитаю, чтобы ты называла меня балбесом.

Два бездонных океана, в которых я готов тонуть снова и снова, смотрят на меня с болью. Пистолет тихо стучит о поверхность комода, когда Полина откладывает его в сторону. По щеке бежит одинокая слеза, которую я вбираю губами вместе с тонкой кожей.

Целую. Опускаюсь ниже и захватываю горячую кожу шеи, царапая ее зубами. Полина уже не сопротивляется, но и не помогает.

Залечиваю рану на шее поцелуем и поднимаюсь выше.