Пешка треф атакует

Джедай отчего-то смутился, покраснел, сказал, что ожидает маму из Берлина, но букет он может уже отдать мне, так как только что объявили, что берлинский самолет задерживается, и цветы этого могут не пережить. Я стала отказываться, но он настоял, заверив меня, что маме он легко купит новый букет. Пришлось взять. Не пропадать же таким хорошим цветам. Я подхватила цветы, поблагодарила джедая и кинулась догонять Ковальчука. Тот поджидал меня на выходе из здания прилета.

– Ну, что я говорил?! – Ковальчук скептически глянул на букет.

"– Здрасьте вам! Вы уж определитесь, Роберт! То я, по-вашему, мужа не люблю, то он от меня сбежал, – возмутилась я.

– И то, и другое. Эти вещи взаимосвязаны, а любовь штука обоюдная!

– Ха! Сейчас узнаем, кто от кого сбежал! – Я сунула Ковальчуку букет и достала из новой сумки телефон. Старую сумку вместе с туфлями Ковальчук мне велел непременно выкинуть, чтобы не нарушать плавный ход вращения денег в пространстве.

– Кать, ты охренела совсем? Какого черта? Сейчас же ночь уже! Или случилось что? – голос был сонный и хриплый. Картинки не было, наверное, отключил.

– Ой, Серёж, извини, я забыла! Все в порядке.

– Любовь до гроба, оно и видно! – Ковальчук сунул мне обратно букет джедая, развернулся и энергичным шагом направился в сторону ожидавшей нас машины «Теплоинжиниринга». Я вприпрыжку последовала за ним. Мне, конечно, палец в рот не клади, и последнее слово обязательно должно быть за мной, но препираться расхотелось. Скорее бы уже домой к Павлуше. Там, правда, опять похозяйничала свекровь. Зато чисто и полный холодильник. Может, мне надо было уродиться мужчиной? Чтобы вот так вот приезжать усталому из командировки, а дома и убрано, и ребенок накормлен, и мне обед готов.

Когда я приехала домой, свекровь, можно сказать, уже сидела на чемоданах.