Перстень Парацельса

 — Создатель просит не трогать артефакт, первый же мастер, который рискнул активизировать артефакт, умирает, и всё равно находятся желающие продолжить попытки?

— Перстень Парацельса предлагает власть, позволяет создать послушных сверхсолдат, полностью зависимых от мастера, — тихо произнёс брат Петриус. — Очень трудно не поддаться искушению.

— Даже зная, что все его предшественники погибли?

— Чем заманчивее приз, тем выше ставка. — Эрлиец улыбнулся. — Всегда найдётся тот, кто рискнёт.

* * *— Блаженство…

— Тебе правда понравилось?

— Ты ещё сравни это с сексом.

— Это лучше, чем секс.

— Тебе-то откуда знать?

— Ха, ха, ха…

— Даша, не провоцируй.

— У меня такое ощущение, будто я могу дотянуться до луны.

— А у меня — будто я и есть луна.

— Пожелтел и тебя раздуло?

— Нет, повис в небе и вызываю приливы…

Смех.

Они напоминали насытившихся хищников, довольных и умиротворённых. Вальяжные позы, неторопливая речь, мягкие взгляды, шутки, улыбки… Они получили то, чего желали, и теперь перекатывали внутри себя невозможную, но такую очевидную силу и наслаждались ею, не спеша применять.

— Герман, — позвал мужчину Бранделиус.

— Да? — Тот как раз шептал что-то на ухо улыбающейся Карине, но, услышав обращение, тут же повернулся. И Антон Арнольдович с удовлетворением отметил, что после «кормления» психологическая привязка усилилась.

— Ты не расскажешь о своих переживаниях?

— Я стал воином.

— Это мы слышали.

— Разве этого недостаточно?

— Ты был воином во время церемонии… А в реальной жизни? Например, вчера? Ты использовал свою силу вчера?

Бранделиус бил наугад, он знал, что кто-то из команды должен употребить силу во зло, не мог не употребить, и колебался между Германом и Сатурном.

— Ты использовал её?

Несколько секунд Герман смотрел Бранделиусу в глаза, а затем коротко ответил:

— Я убил двух человек.

Карина вздрогнула, уставилась на Германа, глаза её потемнели. Марат поднял брови. Сатурн старался делать вид, что ему безразлично, но получалось плохо. В глазах Даши сверкнул огонёк интереса. Виктор помрачнел.

Рыжий не хотел рассказывать, во всяком случае — сейчас не хотел, но не мог соврать Антону Арнольдовичу. Признался. Но получилась всё равно полуправда, потому что Герман решил во что бы то ни стало скрыть убийство соседа.