Жестокий роман

И всем, чем прикажешь.

А сейчас надо сосредоточиться на деле.

Выхожу к зеркалу, вытираюсь. Пара ссадин на челюсти. Синяки проступят позже. Кулаки счесаны. Костяшки пальцев саднят.

Приятное ощущение. Но хотелось бы настоящей разрядки.

Я усмехаюсь.

Татарин обещал выебать мой череп. А кое-кто его опередил. Кое-кто отымел мою башку вдоль и поперек.

* * *— Слышал, ты уладил последнюю проблему, — говорит Монах.

Ушлый тип. Скользкий. Пытается показать, что действует по понятиям. Но понятие у него одно — собственная выгода.

Он единственный, кто присягнул мне на верность сразу. До начала показательных казней. Поэтому он единственный, кто выжил.

— Татарин, — роняет тихо. — Мертв?

Не считая Татарина. Того я помиловал авансом.

— Приболел, — откидываюсь на диван. — Отдохнет и приступит к работе.

— Я не уверен, что правильно…

— Я его нанял, — облегчаю ему задачу.

— Как? — чуть не роняет челюсть на стол. — Хм, а ты уверен, что это хорошая идея? Я не ставлю под сомнение твое мнение, но… Он же неуправляемый.

— Я оценил риск.

Монах сдерживается. Краснеет. Бледнеет. Потеет. Но ничего лишнего не говорит. За это его и ценю. Иначе бы уже кормил червей.

Мы обедаем в ресторане торгового центра. Тут такие цены, что лишних людей нет. Все свои. Сотрудники по струнке ходят. И если я достану пистолет и разряжу всю обойму, никто и слова против не скажет. Хотя. Никто и так ничего не скажет.

— Это бомба замедленного действия, — все же решается на заявление Монах.

— Я тебе жизнь оставил, — говорю ровно. — А ты гораздо умнее Татарина. Сразу чуешь, куда ветер дует.

— Но я бы никогда! — восклицает он. — Я бы даже не подумал предать…

Жестом приказываю замолчать.

Оплачиваю счет и направляюсь к выходу. Впереди еще несколько встреч. Подписание контракта.

— Прости-те, — дрожащий голосок.

Оборачиваюсь.

Тонкая фигурка. Тщедушная. Светлые волосы. Глаза на мокром месте. Кажется, сейчас разрыдается.

Стрелецкая."

"— Олег виноват, — нервно кивает, подступает ближе. — Но Вика… Вика же ничего не знала. А я боялась ей объяснить. Я намекала. Я пробовала. Только не помогло.

— Чего надо?

Она хватается за мой рукав. Цепко. Дергается как припадочная, а держит. Не пускает прямо. Не дает уйти.

— Пожалуйста, — всхлипывает. — Отпустите Вику.

Вот это отколола номер. Не за родного брата просит. За постороннюю девку.

— Возьмите меня, — глотает слезы. — Я же давно поняла.