Жестокий роман

Соревнования по борьбе. Пара строк стандартного текста про детали мероприятия плюс не менее шаблонные поздравления. Фотография, где запечатлены победители. Трое парней, занявших призовые места.

— Ну, это не слишком… — осекаюсь на полуслове.

Замолкаю. Моргаю. Еще, еще. Шумно сглатываю. Мир сужается до одного-единственного лица. В самом центре. Тот, кто взял золото.

Марат.

Очень молодой. Совсем юный. Но все же сомнений быть не может. Те же хищные черты. Тот же прожигающий насквозь взгляд. Даже на выцветшей фотографии ощущается животная энергетика.

— Понятно, — заключает Егор и убирает газету, складывает, прячет во внутренний карман куртки.

А я чувствую себя абсолютно чокнутой, потому как едва подавляю разочарованный возглас, рвущийся наружу из груди. Сжимаю кулаки покрепче, чудом удерживаюсь от искушения протянуть руки вперед, выхватить смятые листы, развернуть, разгладить дрожащими пальцами, жадно изучать кадр из прошлого, буквально впитывать каждую деталь.

Боже. Ну, что это за бред? Я сама себя накручиваю. Какие глупости. Полнейшая ерунда.

Нужно остыть. Мыслить трезво. Он самый обычный человек. Мужчина. Нет в нем ничего инфернального. Нет. И точка.

— Когда ты успела перейти дорогу Дьяволу? — Егор усаживается напротив, щелчком пальцев подзывает официанта.

— С чего ты взял, будто я…

— Бургер «Обама», куриные крылышки под соусом дорблю и чизкейк с голубикой, — озвучивает заказ как на духу и, уже обращаясь ко мне, издевательски интересуется: — Завидуешь?

— Уж точно не твоей поджелудочной, — парирую в ответ.

— М-да, — с нескрываемым презрением изучает куриный бульон, который ставят передо мной на стол. — Здоровый образ жизни выглядит уныло.

— Вернемся к делу, — закусываю губу. — Обещал заняться моей просьбой в конце недели, а потом вдруг появился к обеду. Выходит, этот Марат очень известная личность.

— Тише ты, — моментально меняется в лице, причем без всякого наигранного стеба, натурально бледнеет.

— Чего? — нервно посмеиваюсь. — Да кто он вообще такой?

— Никто, — произносит мрачно. — От этого и страшно. Человек без определенных занятий. Точнее занимается всем понемногу.

— Бандит?

— Возможно.

— За ним стоят серьезные люди?

— Еще как.

— Может, нормально расскажешь? — теряю терпением. — Почему каждую фразу приходится клещами вытягивать?

— Вика, — говорит неожиданно холодно. — Ты скажи мне честно.