Жестокий роман

— Довольно сложно поверить в иллюзию, — признаюсь честно. — К тому же я привыкла к прошлым правилам. Ты отдаешь приказ. Я выполняю. Все очень просто.

— Ни черта ты не выполняешь, — смеется.

— Ну, я стараюсь, — роняю мягко.

Марат приподнимается на локтях. Даже в кромешной темноте его взгляд обдает мое тело адским пламенем. Полотенце едва ли защищает от пристального внимания.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он.

И мой мозг явно отключается. Напрочь.

— Тебя, — не контролирую собственную речь.

— Тогда иди сюда.

Треск разрываемой фольги.

Я подчиняюсь. На негнущихся ногах приближаюсь вплотную к кровати. Опускаюсь на матрас, на коленях подползаю ближе.

Виски ломит от желания. Кипучего. Шального. Бешеного. Токсического и абсолютно иррационального.

— Оседлай меня, — его голос как раскаленная лава течет под кожу, проникает в жилы, заполняет собою пространство.

— Как? — выдаю глухо.

— Как жеребца, — заявляет хрипло.

Я делаю то, чего он требует. Усаживаюсь сверху. Устраиваюсь так, что вздыбившийся член утыкается в живот.

Какой он огромный. Гигантский. Как вообще в меня помещается? Даже смотреть на подобный орган страшно. Содрогаюсь от предвкушения грядущего действа.

Марат срывает с меня полотенце.

— Начинай, — шлепает по ягодице. — Или сам начну.

Я насаживаюсь на него. Нанизываю лоно на закостеневшую от возбуждения плоть.

Выдох. И вдох. Рвано. Судорожно. Надсадный стон.

Все это сливается со звериным рычанием.

Господи. Боже мой. Что я творю? Во что превращаюсь? Назад пути отрезаны. Теперь уже точно. Возможно, я могла спастись. Но поздно. Не хочу.

Как же я увязла. Влипла. Залипла. И ничего хорошего, ничего доброго это мне не подарит, не принесет. Лишь боль и ужас.

Мы слишком разные. Мы слишком…

Я отказываюсь думать.

Я чувствую каждую его вену.

Секунда. И меня ничего не волнует. Тревожные мысли сгорают в пламени ненасытной, первобытной похоти.

— Давай, — очередной шлепок ниже поясницы. — Задай своему жеребцу.

— Ох, — порочно и протяжно, это единственное, что мне удается вымолвить в данный момент.

Он растягивает меня, заполняет до предела. Проникает так глубоко и далеко, как никто другой не проникал.