Первый (СИ)

Мысли сейчас крайне неповоротливые. Внутри происходит перезагрузка, и мозг работает на малой мощности.

Мне требуется достаточно времени, чтоб ухватить слова, которые произнес Марат.

Фарс…

Нет смысла…

— То есть ба-бах не случится? — отстраненно спрашиваю, чувствуя, что внутри меня начинает зарождаться протест.

Мужчина оборачивается ко мне и коротко кивает.

— И все это время… — я даже не заканчиваю фразу, шумно выдыхая. — Ну ты и мудак, — добавляю уже куда громче.

— Есть еще что сказать? — равнодушно уточняет Марат.

Он совершенно спокойно направляется к двери, тогда как я начинаю приходить в себя. Но не потому что самочувствие наладилось. Вовсе нет. Меня возвращает к жизни здоровая злость.

— То есть сначала эта хрень, — киваю на столик, — потом намеки про аукцион, — перечисляю, сверля Бессонова злым взглядом. — Это вообще нормально по-твоему? Я тебе что, собачка дрессированная?!

— Будешь, если захочу, — холодно ухмыляется он. — Идем, царевна. Узнаем, насколько все печально у тебя в королевстве.

Я едва не задыхаюсь от его пошлых шуточек. И хотя Марат насмехается, глаза у него остаются крайне серьезные.

— Мне к врачу не надо, — отрезаю, уходя в оборону.

— Будешь упрямиться, увезу силой. Подумай, хочешь ли этого. И если продолжишь упрямиться, я восприму это как намек, что тебе нравятся игры пожестче.

Меня бесит то, что я узнала про фальшивый браслет, бесит, что я повелась на намеки про аукцион. Я же ведь почти отцу позвонила! Вот был бы номер, если бы Алина не успела мне рассказать правду.

От моего спокойствия и равнодушия не остается и следа. Медленно поднимаюсь с дивана. Конкретно сейчас я слабее и вряд ли смогу выиграть. Но сила женщины в ее хитрости — так всегда говорит моя мама.

Значит, надо переиграть Бессонова.

Он если и удивлен моим согласием, ничем этого не показывает. Молча следует за мной. На улице мы почему-то садимся совсем не в ту машину, на которой приехали. Марат тихо о чем-то переговаривается с одним из охранником.

Наконец он садится за руль. Сам. Поворачиваюсь, чтобы высказать ему об этом, но осекаюсь, едва вижу, как Бессонов на меня смотрит.

Словно мы снова в гостиной, когда между нами все искрит и плавится.

Слова застревают в горле, и всю дорогу я смотрю в окно, пытаясь вернуть себе уверенность.

Клинику Марат выбирает если не топовую, то как минимум не дешевую. Я даже не пытаюсь вникать в то, о чем он договаривается в регистратуре.