Первый (СИ)

По крайней мере, пару месяцев так точно.

Внутри меня встречает звенящая тишина. Медленно прохожу по холлу, оглядываюсь, но Марата нигде не видно. Ну и ладушки. Олеся сказала оставить в гостиной эту штуковину, чтобы она сработала. А потом можно пойти переодеться и…

Додумать мысль не успеваю — так и стою посреди комнаты, когда слышу резкое:

— О чем вы говорили?!

Хорошо, что я стою к Бессонову спиной. Иначе бы он понял, что я не просто так полезла в лиф платья. Медленно убираю руки и оборачиваюсь.

— Какая разница? — с вызовом спрашиваю, хотя, возможно, стоило бы промолчать или сгладить углы.

— Я задал вопрос, мать твою! — ярвет он. — Что тебе напел Леонов?

Мысленно отмечаю себе фамилию его соперника — чисто на будущее. Интересно же, чего Бес так закусился. Мне нужно закончить этот опасный разговор и уйти. В конце концов, отмычку для системы можно принести и позже. Но я слишком устала от его требовательного, гадкого характера и всех этих подколок, и вместо того, чтобы промолчать, подливаю масла в огонь:

— Он узнал, что я видела твой бой, и тоже захотел посмотреть видео.

Чувствую, как звереет Марат. С одной стороны страшновато, а с другой — пусть почувствует как это, когда тебя третируют. Закон бумеранга в действии!

— Не торт, значит, — угрожающе тихо повторяет он за мной.

— Так бывает, — киваю. Мне даже удается изобразить сочувствие. — Но ты можешь работать тренером. Уверена, много детей захотят к тебе прийти на занятия.

В этот момент Бессонов неуловимо меняется. Осекаюсь, не закончив свое сольное выступление, остро чувствуя, что вот сейчас отметка “опасность” загорается красным цветом. Причем таким, что самое время сматывать удочки и срочно.

Марат молчит, прожигая меня взглядом. Медленно делает глоток, продолжая пристально смотреть.

Мне в поясницу упирается его член, а на шею ложится широкая горячая ладонь.

— Ну все, царевна, пиздец тебе. Доигралась, — хрипло выдыхает Марат мне на ухо, пока его вторая рука ложится мне на бедро, крепко сжимая его, а затем он резко задирает платье.