Первый (СИ)

Но не рассчитав силу, едва не падаю — этот бугай очень резко вдруг отпускает меня. Спотыкаюсь и цепляю ногой бутылку которая падает и развивается. Инстинктивно хочу поднять ту, но тут же слышу:

— Стоять!

Вздрагиваю, глядя на безумца, а тот довольно ухмыляется.

— Послушная цыпа.

Он вальяжно смотрит на меня и демонстративно поправил ремень на штанах. Затем неторопливо достает пачку сигарет.

— Отсосешь, и проблем не будет.

— Не стану, — тут же отвечаю.

Мужик достает теперь зажигалку, подкуривает сигарету и с удовольствием затягивается.

— Отсосешь, — нагло заявляет он. — Если хочешь выйти отсюда живой.

— Марат сказал…

— Марат не узнает, — рявкает он и, еще раз затянувшись, бросает окурок прямо на пол."

"Охранник делает ко мне шаг, а я испуганно отшатываюсь. Паника захлестывает. Я была бы безумно рада, если бы Марат оказался сейчас тут — пусть узнает, что я искала улики против него. Пусть. Только бы этот мерзавец меня не тронул!

Здравый смысл в данный момент отказывает, и я бегу вглубь помещения через ближайшую дверь, все дальше уходя от выхода.

С опозданием понимаю, что фактически загоняю себя тем самым в угол. Оборачиваюсь, затравленно глядя на охранника, который встает в дверях — довольный, с ошалевшим, похотливым взглядом.

— Люблю диких, — хрипит, нетерпеливо дергая ремень на штанах. Невольно опускаю взгляд туда и понимаю — у него стоит. То есть все это не шутка и не попытка запугать меня.

Озираюсь по сторонам, но мерзавец оказывается шустрее — хотя, казалось бы, если он под чем-то, то наоборот должен быть неповоротливым и медленным.

— Иди-ка сюда, — приговаривает, хватая меня за руку.

В этот момент во мне просыпается неимоверное желание жить. Не просто жить, а остаться нетронутой этим животным.

Я начинаю кричать, царапаться и отбиваться. Но мужика это походу только сильнее заводит. Он скалится, выкручивает мне одну руку, вынуждая выгнуться и практически встать на цыпочки.

— Какая девка, — восторженно хохочет он, а я чувствую странный запах.

— Пожар! — кричу тут же. Дергаюсь, но охранник не позволяет вырваться.

— Не ври, сучка. Но огоньку сейчас подкину.

— Идиот! — огрызаюсь на него. — Горит! Там!

В дверях уже дым, но мерзавец мне не верит и попросту не видит опасности. А я не понимаю, откуда огонь и почему что-то загорелось. Но знаю одно — надо валить отсюда, и как можно скорее.

— Да пусти же! Мы сгорим!

Липкое отчаяние стискивает горло.