Перстень Иуды

Только я старался в то время не думать, кем эта сила создана…

Граф старательно подбирал слова, чтобы лучше выразить свои мысли и чувства.

– Хотя, конечно, и догадывался, что не обошлось тут без запаха серы. Ты меня понимаешь?

Бояров лишь кивнул головой."

"– Думаю, что дочь свою я потерял из-за него. Правда, как надел его на палец после кончины Марьюшки, все мои дела пошли в гору. И богатство сохранил, и в любви имел успех, хоть тогда уже был не молод, и в карты удачлив поразительно, да и вот до преклонных лет дожил.

Старик откинулся на резную спинку стула и тяжело вздохнул.

– Знаешь ли, Павел, в этой жизни за все приходится платить. Всем и всегда. Кстати, мой предшественник тоже заплатил большую цену за эту безделушку. Сына и жену потерял, да и сам помер мучительной смертью.

– А это вы как же узнали, дядюшка? – не выдержал Павел.

Помолчав, граф продолжил свой рассказ:

– Лет десять назад понтировал я в одном доме чуть ли не до утра. Везло мне, как всегда. Перстень, конечно, на пальце. Только замечаю, что один немолодой человек с курчавой седой головой весь вечер не спускает с меня глаз. А когда стали пить шампанское, он подошел, извинился за столь пристальное внимание и пояснил, что перстень ему хорошо знаком…

Василий Васильевич рассказывал увлеченно, не спуская глаз с львиной морды, и временами Павлу казалось, что старик забыл о его существовании и разговаривает сам с собой.

– Это оказался француз, врач. И друг того генерала, что отдал мне перстень. Он книгу написал про русский поход Бонапарта, там и про перстень говорится. Доктор считал, что колечко это приносит только беду. А я считаю, что и пользу тоже. Только что перевешивает, вот вопрос!

– А как этот французский врач оказался в Петербурге? Приехал старое время вспомнить? – Павел был поглощен повествованием графа.

– Ему и ездить-то некуда было. Он сам при отступлении супостата был тяжело ранен, попал в плен, да так и остался в России. Женился, обрусел, в столицу перебрался. Вот, собственно говоря, и вся история.

В кабинете повисла тишина. Каждый думал о своем: Опалов о том, как ему теперь оканчивать свою жизнь, Бояров – пытался осмыслить услышанное.

Наконец, старик заговорил вновь:

– Тебе решать, Павел, носить ли этот перстень или запрятать в дальний ящик.