Перстень Иуды

По-прежнему вилла сверкала белизной мрамора, журчал фонтан, ухоженный сад давал прохладную тень и источал благоухания цветов. Только на этот раз гостя встретил не хозяин и не управляющий, а безымянный раб, который и провел его внутрь виллы.

Поставив своих преторианцев рядом с обезоруженными охранниками пришедшего, Марк стал на веранде, расставив ноги и заложив руки за спину. Он немного нервничал. И, как всегда бывало в такие минуты, стал крутить на пальце перстень, с которым не расставался ни днем, ни ночью.

"Марк приготовился долго ждать, но уже через несколько минут его бывший командир показался на мраморных ступенях. Он выбежал так стремительно, как будто кто-то с силой толкнул его в спину. Несколько секунд примипил ошарашенно озирался по сторонам, пока их глаза не встретились, и сразу же Авл Луций устремился навстречу Марку. Его лицо было искажено столь неподдельной яростью, а движения были так решительны, что молодой человек инстинктивно взялся за рукоять гладиуса.

Но по мере сокращения расстояния решимость Луция таяла, а когда их разделяло всего несколько шагов, первый центурион легиона вообще остановился. Гнев исчез с некогда властного лица, щеки обвисли, взгляд погас, и вместо гневной отповеди Марк услышал обиженную речь старого, смертельно уставшего человека:

– Как же ты мог, Марк?! Я же вытащил тебя из грязи, я же хотел… А ты сломал все мои планы… Теперь я должен покинуть Рим…

Его тираду прервал появившийся в дверях префект.

– Авл! – загремел он голосом, который мог перекрыть шум сражения. – Скажи-ка мне, мало ли я сделал для тебя? Неужели же не больше, чем ты для этого юноши?

Луций замолчал и опустил голову.

– Я сам принял такое решение, Марк тут ни при чем. Неси службу честно, и я позабочусь, чтоб ты не очень долго прозябал в провинции.

Первый центурион посмотрел на префекта, и Марк подумал, что так, наверное, побитая собака смотрит в глаза хозяина.

– Марк, а ты зайди в дом, – приказал префект.

Они пошли по длинному коридору, стены которого были инкрустированы агатом и лазуритом. Гулким эхом разносился стук сандалий по мраморному, украшенному яркой мозаикой полу. В центре большого зала стояла Варения в белой тоге и золоченом венке. В волосы вплетены цветы, тонкие губы кривила еле заметная улыбка напряженного ожидания.