Перстень Иуды

У него на безымянном пальце левой руки был перстень с такой страшной львиной мордой… Не знаю почему, но я сильно испугалась… Мне даже показалось, что она скалится на меня и рычит…

Тон Аристарха резко изменился. Веселые нотки исчезли, вместо них появился холодный металл.

– Ты запомнила его? Как выглядит, во что одет, куда пошел? Где он от тебя отстал? Мне сейчас же нужна вся информация!

– Ну, я уже не помню… Он так навязчиво приставал, что я вынуждена была дать ему свой телефон, и он должен до обеда позвонить…

– Замечательно! Котик ты – умница, такого зверя заманила! Слушай меня внимательно: не отходи от телефона и соглашайся на все, что он тебе предложит.

И действительно, через полчаса в редакцию, которая на девяносто процентов состояла из молодых женщин, вошли трое крепких мужчин. Они были в блестящих башмаках, добротных плащах реглан и нэпманских шляпах, но, судя по цепким внимательным глазам и очень уверенным манерам, не имели к торговому сословию ни малейшего отношения.

Они обосновались в большой приемной, куда сразу же, под благовидными предлогами, набились местные дамы. Стало шумно, тесно и весело. В центре внимания оказалась Татьяна Котик, которая свободно разговаривала на «ты» с одним из пришедших и вообще держалась так, будто она здесь главная, что несколько раздражало остальных сотрудниц. В этот момент на шум вышел Антон Петрович. Он подошел к чужакам и строгим голосом хозяина поинтересовался:

– По какому поводу, товарищи? Почему так шумно?

И тут произошла сцена, которая шокировала всех и стала в редакции «Пролетарского молота» самой обсуждаемой на ближайший год.

Один из пришедших повернулся и довольно бесцеремонно громко спросил:

– Кто таков?

Стариков даже опешил от такой наглости, его добродушное круглое лицо покрылось красными пятнами, открыв рот, он хватал воздух, как выброшенная на берег рыба. Наконец, он справился с возмущением и грозно произнес:

– Я-то редактор! А вот кто вы такие и что здесь делаете?!

И тут грубиян достал красное удостоверение, сунул под нос Антону Петровичу:

– Идите к себе в кабинет, гражданин, и не мешайте работать ОГПУ!

Красные пятна исчезли, теперь лицо редактора залила меловая бледность.

– Раз такое дело… Расходитесь товарищи по своим рабочим местам! Не будем мешать органам…

Повторять дважды не пришлось, приемная опустела. Только одна сотрудница не приняла распоряжения на свой счет.