Перстень Иуды

Однако делать нечего: до двух ночи надо выкупить перстень… Ах, если б я знал, что за вещь ты закладываешь… Я бы тебя за шиворот выволок из-за стола. Одевайся, поедем!..

К девяти вечера они, казалось, объехали весь город. Хомутов выскакивал из коляски, стучался в какие-то двери, куда-то заходил, вновь садился в коляску, проклиная людскую неблагодарность и скаредность. Ему удалось назанимать четыреста рублей. Но этого было явно недостаточно. Наконец, он сказал тоном, не терпящим возражений:

– Все, поздно кататься.

Предложение звучало вполне разумно, и Боярову не оставалось ничего другого, как согласиться."

"– А ты-то зачем к дяде идти со мной собрался? – поинтересовался он у товарища.

Тот хитро подмигнул.

– А за тем, что ему на нас двоих легче орать будет, а мы вдвоем проще перенесем все, что на головы наши падет.

Павел только отмахнулся.

Едва они вошли в дом, дворецкий сообщил:

– Граф немедля требует вас, Павел Львович, к себе в кабинет.

Бояров перекрестился и постучал в дверь. Не дожидаясь разрешения, шагнул в кабинет дяди. Следом просочился и Хомутов. Они сделали несколько шагов и остановились.

Василий Васильевич, по обыкновению, сидел в своем кресле и смотрел на вошедших, а за его спиной, как тень, маячила фигура Петра. Да, дядя совсем уже сдал. На его высохшем лице живыми казались лишь глаза, но и они изменились: если раньше это были горящие угольки, то теперь они остыли и подернулись серым пеплом. Старик явно угасал.

Пауза затягивалась.

– Здоровы ли, дядюшка? – осипшим голосом, наконец, спроси Павел.

Вместо ответа граф тихо произнес:

– Где был два дня?

– Дозвольте, ваше сиятельство, мне слово молвить? – вдруг сказал Хомутов.

– А этот ферт зачем здесь?

– Я, князь, объясню, если позволите, – не отступил Виктор.

– Ну!

– Второго дня мы с Павлом Львовичем случайно забрели в дом Штильмана. Вы знаете…

– Дальше!

– А дальше господин Бояров решил в штосс с одним капитаном сыграть. Ну, в фараон, иначе говоря…

– Ты мне еще будешь объяснять, что такое штосс и!..