Падение Хана

Какая милая малышка, почему мне нужно ее опасаться. Но я узнала почему ровно через секунду, потому что девочка вышла из-за стола и направилась ко мне. По мере того, как она приближалась, я видела, какой яростной ненавистью сверкают ее глаза, как она стиснула кулаки и сжала челюсти.

— Эрдэнэ!

Рыкнул Хан, но она прошла мимо него, лишь повела раздраженно плечами, потом подошла ко мне. Какое-то время, прищурившись, рассматривала меня. С головы до ног, а потом прошипела в полном смысле этого слова.

— Похожа…но не более.

Ты — не она и никогда ею не станешь…скорее, сдохнешь здесь. Я тебе обещаю.

Направилась к выходу из залы.

— Эрдэнэ, немедленно сядь за стол! Эрдэнэ!

Но она отца не слышала, быстро исчезла в полумраке коридора. Истуканы у двери одновременно ей вслед поклонились, а я, с гулко бьющимся сердцем, села за стол на стул, который отодвинул для меня Хан.

Весь вечер прошел в гробовой тишине. Никто не обратился ко мне, не сказал ни слова. Только старый Дугур-Намаев, дед Тамерлана то и дело посматривал на меня исподлобья и аккуратно ел свой ужин.

В его взгляде я не читала ненависти, скорее, острое любопытство и недоумение. А еще каплю презрения. Ведь он понимал, что за все это его внук заплатил деньги. Не мне…как же я хотела крикнуть, что не мне. Я и копейки не увидела. Меня продали…без моего ведома и желания. Я не хотела здесь оказаться. Но им наплевать, и девочке с раскосыми глазами, и этому старику. Всем. Я чужая. И в жизни Хана, и в их жизни. Как долго я буду нужна, никому неизвестно. Исполню свою роль, а потом? Что он сделает со мной потом?

Дед окончил ужин, и его слуга увез кресло каталку в сторону двери, когда проезжал мимо меня, усмехнулся.

— Занятное сходство…прям исчадие ада.

Судорожно глотнула воздух и посмотрела на Хана, который преспокойно ел свое мясо руками и запивал из кубка вином. Его одного не заботило то, как на меня отреагировали домочадцы, потому что он знал, что так будет. Когда все покинули залу, и мы остались одни, он вдруг посмотрел на меня и сказал:

— Не бойся.

Никто из них тебя не тронет. Они могут шипеть сколько угодно, но пока ты зовешься моей женой, все они будут целовать подол твоего платья. А если я захочу — вылизывать следы от твоих ног."

"— Но… я не твоя жена, и они правы. Зачем ты солгал им? Почему не сказал правду? Это же твоя семья! Твоя дочь, она…

— Заткнись! Ты слишком нагло стала себя вести в последнее время! Моя дочь прежде всего моя дочь. И к тебе не имеет никакого отношения.