Падение Хана

— Не боишься, что тогда все твои шахты разворуют, а на каждый обоз нападут и ограбят?

Хан сдавил пиалу огромной ладонью.

— Ты мне угрожаешь?"

"— Нет. Просто объясняю. Законы степи. Нидзя не перестанут грабить залежи. И они под моим контролем. Если ты перестанешь платить, они найдут другие точки сбыта. И твое золото…

Захват руки был молниеносным, но Дьявол успел отразить нападение и перехватил запястье Хана. Их пальцы скрестились, сплелись и сдавили друг друга

— Вы грабите мое золото и хотите, чтобы я платил вам за награбленное? Да я просто истреблю вас всех, как гребаных тараканов!

Хан силой надавил на руку Дьявола, но завалить ее так и не смог.

Они уперлись локоть в локоть и их лица напряглись до красноты.

— Истребишь одних, придут другие. Воры были и есть, и будут всегда. Сейчас они у меня под контролем. Я их царь и Бог. И твое… — он злобно хохотнул, — золото, как ты сказал, всегда остается твоим, а они получают свою прибыль. Так было и так будет. Но краденое могут отдавать и не тебе.

— Процент останется прежним! — прохрипел Хан, пытаясь не дать руке Дьявола заломить его руку вниз.

— Ни хрена. Теперь он вырастет. Нам мало, и есть те, кто готовы дать больше.

— Мы могли бы быть одной семьей, и золото могло бы быть НАШИМ! — прорычал Тамерлан.

— Оно никогда не станет НАШИМ. Потому что мы ублюдки! Оно всегда ТВОЕ. А нам не нужны ваши подачки. С сегодняшнего дня цена поднимается на пять процентов.

Отпустил руку Хана и пошел к выходу из юрты.

— Дед готов принять вас у себя в доме!

— А мы не готовы переступить порог вашего серпентария.

Запомни — вы для нас не семья и никогда ею не станете. Всего хорошего, Хан. НЕ забудь. Пять процентов сверху! Если хочешь, чтобы золото всегда оставалось в империи Дугур-Намаевых.

И вышел. А Хан в ярости ударил кулаком в пол. Гребаный, упрямый сукин сын. Не намерен сотрудничать. Весь горит ненавистью. Дед ошибается….если думает, что сможет договориться с ублюдками. Они явно ведут свою игру.

*****

Мне снилась снова она….точнее, я в ее теле.

Я не была человеком, а была лебедем. Я видела свое отражение в темной заводи пруда вместе с отражающимися в ней колючими кустарниками погибших роз. Мои крылья были испачканы кровью, а надо мной кружил коршун. Он был огромный, черный и страшный. Я до дикости его боялась и металась на водной глади, не зная, как мне от него укрыться. Пока вдруг не увидела жуткую пасть, показавшуюся из воды. То ли акула, то ли какой-то монстр с огромными клыками, сочащимися кровью.