Падение Хана

В мой дом. Потому что твой она превратила в руины.

— Я дал ей второй шанс.

— И кто спас ее продажную дрянную шкуру? Ни у нее, ни Зимбаги и Албасты не было никакой возможности выжить. Кто мог укротить тигров в заповеднике? Кого ты нанял, дед? Ты заплатил самому черту?

— Скорее, дьяволу.

И откинулся на спинку кресла, покручивая в пальцах пластинку с шестерками с обеих сторон.

— Если долго кормить тигров и приручать, они будут просто не голодны и не тронут свою добычу…или же тронут одну из них, ту, что им оставят на растерзание.

— Тогда чьи трупы были найдены…

— Албасты, Зимбаги и туристки.

Не моргнув глазом, ответил дед. Но у Тамерлана возникло странное чувство, что и сейчас ему лгут.

— Значит, ты просил о помощи Тархана?

— Скорее, я заплатил ему за услугу.

Хан зло повел носом и сглотнул вязкую слюну. Затем ударил кулаком по столу, и все оставшиеся пластинки подпрыгнули.

— Она должна была умереть!

— Она — МОЯ ДОЧЬ! И наша семья! Один раз я уже совершил ошибку и погубил своего ребенка в угоду правильности, потому что надо скрывать позор и потому что в семье так принято.

Я позволил убить и растерзать моего любимого ребенка. Думаешь, я простил себя после этого? Думаешь, я сплю по ночам спокойно и не вижу во сне твою мать? Не слышу ее мольбы и крики о помощи? Думаешь, я не знаю о том, что потом позволил тебе убить моего единственного сына? И прикрыл твой зад, чтобы ни одна собака об этом не узнала? Думаешь, я спокойно живу с тем, что мой внук отцеубийца, а сын насиловал родную сестру годами? Многое изменилось! Я больше не хочу хоронить своих детей и внуков!

Крикнул хрипло и смел остальное домино на пол.

— Пока что я еще хозяин этой империи. Пока что еще я у ее трона, и я решаю, кому оставаться в этой семье, а кому убираться вон. Цэцэг будет жить здесь…или там, где ты позволишь ей остаться. Но жить она будет, или тебе придется и меня скормить тиграм, внук!

Хан выслушал его монолог, а потом залпом осушил стакан со свежевыжатым гранатовым соком так, что струйки бордовой жидкости потекли по его подбородку.

Поставил стакан на стол и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Пусть ее приведут. Посмотрим на раскаявшуюся Магдалену. Ты ведь утверждаешь, что она раскаялась?

Двери открылись и пропустили внутрь помещения невысокую полную женщину, укутанную в черные одеяния. Она тут же упала в ноги Хана и вцепилась в его колени, вызывая в нем приступ смешанных чувств. Жалости и презрения."

"— Пощади, Тамерлан…Пощади. Вспомни.