Падение Хана

Видел и понимал, что дед — хитрая сволочь, что откупился от них и никогда больше не приедет, что бросил их с алкоголиком Даваа на произвол судьбы.

Дед… отец того монстра, который калечил их мать. Мать, которая предпочла умереть и убить своих детей, лишь бы не жить в позоре. Тамир ее боготворил… Тархан ее ненавидел. Она обрекла их на жуткое детство… Все золото и драгоценности, привезенные Батыром, дядя пропил… а потом и сам умер от туберкулеза. Долгие годы они зарабатывали тем, что просили милостыню возле храма. Их не гнали, потому что у Даваа были связи.

С его смертью все усложнилось… место отберет Жирдяй. ОН давно на него метит. Их больше не пустят просить милостыню у храма. Все. Место пропало. Таковы законы улицы.

Они остались совершенно одни в огромном доме. Первое время доедали то, что было. Пока ничего не осталось… пока не закончилась последняя крупинка сахара. Тамир хныкал от голода, а Тархан притащил нарезанную с дерева кору и швырнул ему на колени.

— Ешь. Завтра пойдем на рынок.

— Попрошайничать?

— Попрошайничать.

Нарисуем тебе синяки под глазами, раны. Даваа, когда в театре работал, там кое-что из грима домой принес. Будешь ныть, как ты умеешь, а я деньги собирать. Может, больше заработаем, чем раньше с дядькой.

— Там не наше место… погонят и люлей всыплют!

— А ты — трус?

— Сам ты трус!

— Я смотрю, ты бессмертный, старшему брату перечить!

— Тоже мне старший, на тридцать минут раньше вылез.

— Могла б, она б нас еще тогда удавила. Может, и к лучшему было бы. Да нет… она надеялась кусок пожирнее от деда урвать.

— НЕ смей про нее так!"

"— Не то что?

Сцепились, как всегда. Наградили друг друга тумаками, но утром они все же отправились на рынок. Первое время им даже кое-что подали из жалости, а потом кто-то из своих узнал одного из братьев.

— Проклятые! Сыны дьявола! И мать дьяволица их! Из воды восстали! Гоните их! Происки Сатаны!

Мальчишек избили, деньги отобрали, и они еле унесли ноги с рынка. Тархан перевязывал ушибы и ссадины брата, а сам смотрел перед собой, сжимая челюсти и вспоминал, как старый хрыч приезжал… снова и снова вспоминал.

Как потом дядька из города примчался с какой-то бумажкой. Пьяный, но такой счастливый.

— Заставил я его! Вытянул для вас будущее, маленькие ублюдки! Слышите?! Признал… он дал вам свою фамилию! Вы — Дугур-Намаевы теперь!

— Лучше б ты пожрать принес!

Буркнул Луу и заглянул в пустую сумку дядьки.

— Дурак! Это… — он потряс перед лицом мальчика бумажкой, — дороже любых денег.