Отрада

— На заре, на зорьке,

Где краса-девица

Ночью побывала?

Чай на бережочке,

Со милым дружочком

Цветы собирала,

Венок соплетала.

Венок соплетала,

В реченьку бросала.

В реченьку бросала,

Ещё величала:

Ты река, река,

Круты берега,

Ты неси веночек

На тот бережочек,

На тот бережочек,

Где живёт дружочек,

На заре, на зорьке..."

"От лихого веселья и быстрой, стремительной пляски у Отрады закружилась голова и она даже не заметила, когда парни, вышедшие из хоровода, принялись ловить пригожих девчат, чтобы вместе с ними перепрыгнуть через костер да скрепить союз священным огнем Сварога.

Издавна соблюдали люди священный обряд сватовства: коли пройдут через огонь в Русалью ночь, то выйдут из костра уже женихом с невестой. Потому-то пуще прежнего следили матери за дочерями в эту ночь, чтобы не умыкнул кто ненароком.

Отрада вскинула взгляд и отшатнулась, увидав перед собой темнобрового, рыжеволосого Любима – младшего сына вуя Избора.

— Что делаешь ты?! — ахнула Отрада. — Пусти меня! Пусти, не пойду с тобой в костер!

— Непременно пойдешь, — зло оскалился Любим. — И под благословением Сварога станешь мне послушной невестой.

Она изо всех сил уперлась ногами в землю, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки Любима. Но тот был гораздо сильнее ее, хоть и не сильно старше веснами, и потому ничего у Отрады не получилось.

Она взволнованно огляделась по сторонам, но на нее в суете праздника, в суматохе и сумятице, когда лилась звонкая песня и играла дудочка, и всюду раздавались радостные визги, никто не обращал внимания. Любим, нарочно выбрав самый дальний костер, все продолжал и продолжал ее тянуть.

Извернувшись, Отрада укусила его за руку, чем лишь сильнее разозлила. Слезы подступили к щекам, и она сердито шмыгнула носом, принялась колотить кулаком Любима по плечу. До костра оставалось буквально несколько шагов.

— Не хочу, не хочу я! Не буду тебе невестой!

— Пусти девку, Любим. Али оглох ты, не слышишь, что не хочет она?

У них на пути вырос коренастый мужчина, и Отрада взвыла от радости.

— Дяденька Третьяк! — она вырвала руку из хватки растерявшегося Любима и бросилась к своему спасителю. — Дяденька Третьяк! — прыгнула тому за спину и схоронилась там.