Отчим и падчерица

– Воды и бутерброд, если можно! – с надеждой в голосе спрашивает пленница и смотрит на татуировщика невинными глазами.

Мужчина расплывается в улыбке и треплет ее за щеку, вставая с постели.

Как только мужчина приносит ей воду, она жадно бросается на нее и начинает пить. Просит еще и удивленный татуировщик наливает ей еще.

Только после третьего стакана Мария успокаивается и начинает жадно поглощать недоеденные бутерброды, оставленные в тарелке после пирушки мужчин.

Когда она заканчивает есть, гость убирает назад тарелки и ложиться с ней рядом.

– Сын уже взрослый и мы редко с ним видимся, но иногда он приезжает ко мне со своей младшенькой… Кариночка! Чистый ангел! – мужчина мечтательно смотрит в потолок, продолжая обнимать Марию. – Вот рассказываю тебе и у меня снова встает! Такого не бывает! Когда я думаю о ней, у меня всегда встает! Только… никому не рассказывай, это я только тебе, по секрету!

– Мне некому рассказывать, – заверяет его Мария и мужчина расслабляется.

– Хочешь потрогать меня еще немного? – спрашивает он измученную Марию, которая с огромным трудом пытается сдерживать стоны боли после очередного нападения на ее анус.

– Я очень хочу спать… – тихо говорит она.

– Я тоже хочу спать, но… Я не усну, пока не кончу. Черт, зачем я опять вспомнил о Карине? Старый дурак! Не могу контролировать себя совершенно! А знаешь что, давай еще немного поиграем, договорились?

Мария испуганно смотрит на него:

– У меня очень сильно все болит там, не надо, дедушка, вы мне делаете больно!

– Господи, какая же ты славная! Витек был прав! Ты просто прелесть! Давай, скажи еще что-нибудь! – Сергей впивается снова в ее грудь губами и начинает ласкать.

Это продолжается около десяти минут, после чего он приказывает ей встать на ноги перед кроватью, повернуться к нему спиной и нагнуться.

У несчастной сразу же начинается новый приступ паники, ведь она уже решила, что на этом ее мучения закончятся.

Она делает слабые попытки что-то возразить, но мужчина ее, совершенно ожидаемо, даже не слушает. Мария с огромным трудом встает на ноги, которые ее совершенно не слушаются, затем поворачивается к нему спиной и нагибается, опираясь обеими руками на прикроватную тумбочку.