Отчим и падчерица

Вот чего мне хочется… Я бы все отдал не раздумывая за такую, как твоя рабыня! Но где бы такую взять?"

"– Серег, ты мне столько помогал в тюрьме, что я перед тобой всегда буду в неоплатном долгу! Мой дом – твой дом! Приходи когда хочешь и развлекайся! Пусть твои мечты станут реальностью – Мария сможет помочь тебе в этом. Я хорошо уже воспитал ее и она с радостью будет делать тебе минеты и лизать ноги, если потребуется, также ты можешь трахнуть ее в зад, – с гордостью произнес Виктор, наливая еще спиртное по рюмкам.

– Витек, ты настоящий друг! Не очень хорошие обстоятельства свели нас, но если бы не тюрьма, мы бы никогда не встретились, давай выпьем за тех, кто еще сидит! – гость поднимает рюмку и выпивает залпом, не закусывая.

Он занюхивает куском хлеба, лежащим на столе и поворачивается к Марии.

– Говоришь, она может даже ноги лизать? – удивленно и восхищенно спрашивает он, – Никогда не просил женщин лизать мне ноги… Да и мне это представляется чем-то странным, вроде массажа, думаю, что то лизания ног я откажусь… Это точно не мое, а вот от минета, для разогрева, я бы не отказался…

– Ну, так рабыня сейчас все сделает! Садись на диван и приготовься к полету! – весело говорит Виктор и кивает Марии:

– Рабыня, иди обслужи дядю! Давай, девочка, покажи мастер-класс, как я тебя учил!

Он подходит к девушке и снимает замок с ее ошейника, быстро ставит ее на четвереньки и слегка толкает ногой в спину, задавая ей темп.

Мария быстро ползет к гостю и встает перед ним на колени.

– Надеюсь, ты умеешь делать минет? – спрашивает ее татуировщик.

Девушка только сейчас может тщательно разглядеть его. Ему на вид лет шестьдесят. Полностью лысая голова, небольшой рост, пивное брюшко. Колкий взгляд серых глаз.

Мария быстро кивает ему и густо краснеет.

– Почему ты покраснела, дитя? Давай, ползи ко мне ближе, я не обижу! – голос мужчины дрожит от возбуждения.

Он садится, развалившись поудобнее и раздвигает ноги.

Мария на четверенькам приближается к его паху. Она начинает пытаться расстегнуть замок, но мужчина опережает ее и сам быстро расстегивает брюки, приспуская штаны.

– Господи, такая молодая, никогда не был с такой юной, сколько же тебе лет, дитя? О, нет! Не говори! Сколько бы тебе не исполнилось, ты выглядишь, словно совсем ребенок, пусть будет так! – он хватает ее рот и жадно впивается в него губами, грубо вторгаясь в нее языком.