От любви

Давая ему понять, что поверил и не собираюсь спорить с вещами, в которых нихрена не разбираюсь.

Он вздохнул, будто мои слова принесли ему облегчение.

— В первую очередь это здоровая, спокойная обстановка в доме. Дайте ей больше пространства, если так будет проще этому следовать, — предложил хозяин кабинета. — Я не прошу вас совсем избегать пересечений — это тоже не выход. Но если они случаются, то непременно должен быть положительными!

— Я понял, — угрюмо отозвался я, поднимаясь с кресла.

— Нет… Для начала этого достаточно. И поймите, Адам Салихович, я не пытаюсь вам указывать, что делать. Я хочу помочь! Как лечащий врач Мариям, я заинтересован в ее скорейшем выздоровлении и делаю все для этого, но… кое-что не зависит от меня. — Он шагнул ко мне и протянул руку. — Ей нужна ваша помощь.

Помедлив мгновение, я пожал ее в ответ и успокоил врача:

— Я вас услышал.

Из кабинета выходил со скользким чувством, будто меня отчитала как щенка.

Размышления резко отошли на второй план, когда мой взгляд не нашел знакомую фигурку на диване возле кабинета. Очень скоро я понял, что Мариям вообще в коридоре нет! И ее одежды тоже. Только сумка и осталась одиноко валяться рядом с диванным подлокотником.

17

Мариям"

"Холод обжигал легкие от частого дыхания.

Наконец меня укрыли стены соседнего дома, и тело окрылило чувство облегчения. Я ускорилась, перешла чуть ли не на бег и начала без разбора петлять между домами. На пути попадались люди, в лица которых я невольно вглядывалась, словно могла увидеть знакомое или кто-то мог подсказать мне дорогу.

Настал момент, когда я заставила себя остановиться и осознала, что при мне совершенно ничего нет. Ни телефона, ни маминого номера, ни хоть сколько-нибудь денег! О том, чтобы вернуться назад и мысли быть не могло, но паника не заставила себя ждать и привела меня в ступор. Я растерянно огляделась в незнакомой местности с чувством полной дезориентации.