От любви

Все замечательно. Меня все устраивает…

Вот, что я пыталась выразить, подавляя неприятные моменты в памяти.

Когда совсем терялась, Адам отвечал за меня. Уверенно, ничего не приукрашивая, но и не вдаваясь в подробности, которые бы непременно смутили здесь всех. Наверное даже если бы в кабинете не присутствовал муж, я бы не смогла пожаловаться Олегу Маратовичу и рассказать всю правду… Как бы он мне не нравился — он был чужим человек. Хотя может напрасно я так, и мужчина понял бы меня? Дал совет, подбодрил. Он добрый. Он обязательно бы сделал все правильно!

Навязчивое желание рассказать, довериться, поделиться наболевшим — начало все сильнее стягивать горло эмоциями.

— Ладно, не буду больше вас мучить, — озадаченно сказал он в какой-то момент. — Понимаю, что сейчас вам тяжело, Мариям… Хотя период адаптации редко для кого проходит легко.

Я подняла на мужчину взгляд, не стесняясь, что он вот-вот заблестит от слез.

— Олег Маратович, — обратилась взволнованно, словно у меня был последний шанс поговорить с ним. — А моя амнезия… Сколько еще она продлиться?

Опустив хмурый взгляд, врач ответил нам обоим:

— К сожалению, я не могу сказать наверняка. Все-таки кома длилась немало времени. Однако вы быстро поправляетесь, Мариям, и вы молоды, так что… думаю, память непременно вернется к вам раньше, чем мы можем предполагать!

Едва качнув головой, я опустила глаза, чувствуя, что муж смотрит на меня.

— В ближайшие дни нужно будет сдать анализы, Адам Салихович, — сказал ему мужчина. — Я бы хотел посмотреть динамику. Пока лечение продолжаем.

Адам коротко кивнул, и Олег Маратович обратился ко мне:

— Мариям, на сегодня все. Будем на связи.

— Хорошо… Спасибо.

Я поднялась с кресла одновременно с мужем, но врач неожиданно его остановил.

— А вас я хотел бы задержать на несколько минут. Если вы не против.

Адам испытующе взглянул на мужчину и помедлил.

— Да, конечно, — сдержанно отозвался он. Затем его взгляд сосредоточился на мне. — Подожди меня в коридоре.

Подтянув сумку на плечо, я обронила прощание Олегу Маратовичу и послушно побрела к дверям. Выйдя из кабинета, неуверенно огляделась и со вздохом села на ближайшую софу.

Допрос врача не выходил из головы, и на душе все настойчивее оседала тяжесть. Из-за того, что я не могла рассказать ничего хорошего о своей повседневности.