От любви

— Простите меня… — произнесла я вполголоса, опустив глаза.

Затем сразу подняла сумку, но не успела и шага сделать, как Заур перехватил ее своей сильной рукой.

— Я провожу до машины.

— Я тоже!.. — спохватилась мама.

Но отчим отрезал:

— Нет! Оставайся в доме. Ты не сдержишься.

Не давая ей возразить, он прошел мимо меня и вышел за дверь. А я вернула взгляд к растерянной маме. Поспешила подойти к ней, крепко обняла и горячо поцеловала в обе щеки.

— Со мной все будет хорошо, мамочка. Обещаю!..

Она поймала руками мои локти, но я не дала задержать себя.

Каждый стук сердца теперь отдавался болью в груди. Воздух рвано заходил в легкие, тело било крупной дрожью, но я не позволяла себе плакать. Делала шаг за шагом до ворот, потом до машины такси, в багажник которой отчим только что положил мою сумку.

— Спасибо… папа, — выдохнула я, когда водитель сел за руль черной приоры, и мы остались наедине.

Нервно поджимая губы, он строго посмотрел на меня, затем вдруг притянул, чтобы обнять. А когда наши глаза вновь встретились, серьезно предупредил:

— Не дай нам пожалеть об этом, Мариям. Я даю тебе ровно десять часов. Если ты не выйдешь на связь в течение этого времени, я лично из-под земли тебя достану и передам в руки мужа!

Я неловко кивнула, со всей ответственностью отнесшись к словам Заура. Только он стал еще более хмурым. Качнув головой, открыл заднюю дверь и пропустил меня в салон.

— Берегите себя! — попросила я, едва сдерживая слезы. — И маму…

Отчим едва заметно кивнул, все не решаясь закрыть дверь.

— Аллах с тобою, дочка, — пожелал он, в конце концов, прежде чем отпустить меня.

Приора тронулась, покатила по дороге припорошенной снегом, быстро набирая скорость. Я знала, что Заур стоит на том же месте и будет стоять, пока машина не скроется из виду, но не смела оборачиваться. Тяжело… Говорить и понимать, что ты действительно отрываешься от семьи — несравнимые вещи.

Дорога до заветного места встречи занимала где-то двадцать минут, но они пролетели как одна. Я застыла в состоянии прощания с родными и никак не могла выпутаться из этого. Реальность превратилась в густой сироп, полусон — серый и безвкусный. Я расплатилась с водителем, взяла сумку, которую чуть не забыла забрать, начала делать шаг за шагом к каменным ограждениям набережной, но продолжала утопать в своем сером сне.