От любви

Усмехнувшись уголком губ, я вежливо пообещал:

— Обязательно. Попозже.

Рахмат махнул своей массивной ладонью и вновь пошел к танцующим гостям, а Чингиз привлек мое внимание, тронув плечо.

— Динара же сказала, что приглядывает за твоей женой, что все в порядке, ну? Не в чужом дом ты привел ее вроде. Так чего сидишь как на похоронах?! Какой у тебя повод для переживаний?

Глянув на подошедшего мальчишку-официанта, я откинулся на спинку стула и потер подбородок. Сам не мог понять, что меня так дергает, что не дает сидеть на месте.

— А разве нет его совсем? — прямо поинтересовался я у дяди, взглянув ему в глаза. — Повода.

Явно не ожидав вопроса, тот потупился, но отступать не стал. Сделал глубокий вдох, от которого его пузо надулось как шар, и наклонился ко мне.

— Я тебе так скажу, Адам, — серьезно начал Чингиз. — Есть время сеять хлеб, есть время собирать урожай. Как бы тебе не хотелось — невозможно все предусмотреть и всех примирить. Но сейчас смотри: моя жена сделала шаг навстречу. Так дай и ты своей жене взять ответственность за шаги! Дай им возможность самим договориться хоть до чего-то.

Поджав губы, я нехотя кивнул, не желая развивать спор с дядей. Пусть договариваются хоть до посинения — я что против?! Но неужели нельзя было за столько времени подойти ко мне? Зачем заставлять нервничать?

Вновь оглянувшись на женскую половину, я скрипнул зубами и резко поднялся из-за стола.

— Ты куда?.. — удивленно спросил Чингиз.

— Пойду, подышу.

Двинувшись между столов в направлении дверей, я то и дело бросал по сторонам раздраженный взгляд. Динара ведь обещала передать Мариям, чтобы та нашла меня, как вернется на веранду. Дядя даже говорил, что видел ее среди гостей, а я как дурак — ни сном, ни духом! Только и выглядываю золотистое платье из десятка других.

Конечно, я соврал Чингизу. Плевать, что обо мне там подумают — я сейчас же хочу поговорить с женой!

Размашистым шагом, двигаясь к лестнице вдоль перил, я нахмурился, увидев на первом этаже Патимат. Отлично. Уж она наверняка должна знать, куда подевалась моя женушка!

— Патя! — позвал я, шагая на ступени.

Однако она то ли не услышала, то ли проигнорировала. К ней только что подбежали работницы и о чем-то затараторили, уводя за собой.