Остров Бешеного

Уже и забыли, зачем летали на Маис?

— Да нет, помню. — Перед глазами Савелия встало изможденное, но исполненное какой-то внутренней силы лицо Рауля.

— Из-за чего же весь сыр-бор? Мы оба претендуем на контейнер с абсолютной энергией. Вы со свойственным вам чувством справедливости полагаете, что контейнер ваш, потому что эту энергию открыли русские ученые, но при этом вы не умеете обращаться с контейнером и могли бы утратить контроль над его содержимым и вообще устроить черт знает что, похлеще Чернобыля.

— Что же касается справедливости в моем представлении, то я уверен, что эта энергия — моя, ибо она мне жизненно необходима, мне ее, может, лет на триста хватит. Так кто же из нас более прав и справедлив?

— Но ребенка-то похищать с любой точки зрения подло и аморально! — угрюмо вставил Савелий.

— Полностью и целиком с вами согласен, — охотно подхватил Широши. — Не только подло, но и страшно хлопотно. Так, кажется, вы любите выражаться? Но что мне было делать? А кроме того, по-моему, ваш отпрыск остался очень доволен своим небольшим неожиданным путешествием. Его кормили и поили свежайшими витаминизированными продуктами. Считайте, как в бесплатном санатории побывал. Правда, в большом комплексном плане по отвлечению вас от Маиса произошел некоторый дурацкий сбой — вашего покровителя, генерала Богомолова, случайно ранили в Москве…

— Константина Ивановича? Ваши люди? — наливаясь злостью, выкрикнул Савелий.

— Не беспокойтесь, Бешеный! Ранение пустяковое, так, чтобы генерал отдохнул от трудов праведных. Через неделю-другую уже выйдет на работу. Кстати, в порядке компенсации морального ущерба, который вы понесли, я помог вашему названому брату Андрею Воронову окончательно восстановить свою прекрасную физическую форму.

— И как же вы ему помогли? — не удержался от любопытства Савелий.

— Это мой маленький секрет, который знает только Воронов, ибо исполнитель этой моей просьбы-задания вскоре безвременно погиб.

— И вы так спокойно говорите об этом? — с вызовом спросил Савелий.

— В отличие от вас, Савелий Кузьмич, я убивать не люблю.