Особа королевских ролей

Екатерина взяла со стола мобильный и поводила пальцем по экрану.

– Лучше посмотрите сами. Я нашу переписку, несмотря на разорванные отношения, не удалила. Это очень старые сообщения.

Педагог протянула мне сотовый. Я взял трубку и начал читать текст:

– Бабушка, как дела?

– Спасибо. Хорошо.

– У тебя ничего не болит?

– Нет. Я здорова."

"– Прекрасная новость. Я тоже хочу тебя порадовать. Посылаю фото. Это туфли.

– Красивые. Дорогие, наверное.

– Очень! Думаю, Эля, которую ты больше всех на свете любишь, столько за год не зарабатывает.

– Я к своим внучкам отношусь одинаково. Но ты права, Элечка не получает большую зарплату.

– Ты меня не поздравишь?

– С чем?

– С прекрасной покупкой.

– Туфли красивые, носи на здоровье.

– Похоже, ты не рада.

– Чему?

– Тому, что я могу позволить себе роскошную обувь.

– Я рада твоим успехам. Вот только не знаю, где ты работаешь. Может, назовешь место?

Переписка оборвалась, я вернул трубку собеседнице.

– Стоило мне задать ей конкретный вопрос, как Ника прекращала общение, – вздохнула Екатерина Семеновна, – и она права, упрекая меня в равнодушии.

– Ника, держи себя в руках, не надо бить детей.

А потом переводили в другую школу. Вот у хулиганки и закрепилось в голове, что она может творить, что хочет, ничего ей плохого не сделают, нотацию прочитают да отправят в другое место учиться. Она окончательно распоясалась и ударила Элю ножом. Небось полагала: дураки все глотают и это мне простят. Но все иначе обернулось. Ника притихла, а потом стала на людях из себя невесть что изображать. Раньше девчонка легко могла нецензурно браниться, теперь морщилась, услышав слово «дурак». Поменяла одежду, стала носить элегантные вещи.