Орден Архитекторов

Мы поручкались, Черешня пошёл дальше, а дед посмотрел на меня новыми глазами.

— А у вас, молодой человек, таки, есть деловые партнёры? — с хитринкой спросил он у меня.

— Пока нет. Они до сих пор не нужны мне были.

— Аркадий Иосифович! — протянул он сухую жилистую руку.

— Теодор, — пожал я его. — Чем могу быть полезен?

— Не знаю, молодой человек, пока ещё не знаю. Первое впечатление вы произвели очень хорошее. Позвольте, я присмотрюсь к вам, если вы не против. Также схожу к вам в магазин на экскурсию.

— Ну, магазин открыт для всех.

"Мы посидели, потрещали ещё о том, о сём. Причём, несколько приходящих людей купили у меня три фигурки. Одна дама явно не из благородных, но видно, что из состоятельной семьи, восхитилась тем, что мой товар необычен для данного места. Когда она отошла, Аркадий Иосифович подтвердил.

— Да, тут действительно всякий мусор продают.

Я со скептицизмом взглянул на товар, представленный Аркадием Иосифовичем.

Старая посуда, такие же старые, покрытые окисью, столовые приборы, и всякая прочая срань. Сложно сказать, что человек, кто продаёт это, может разбираться в ценах на антиквариат.

— Да ты не смотри на то, что у меня лежит! — Аркадий Иосифович, несмотря на свою показную близорукость, оказался очень наблюдательным дедом.

— А какой у вас основной бизнес? — тут же поинтересовался я.

— А вот об этом мы поговорим попозже. Помнишь, молодой человек, я сказал — присмотрюсь, подумаю.

— Хорошо, Аркадий Иосифович. Ну, до завтра! — сказал я ему, собирая свой товар.

— До завтра… — задумчиво ответил он.

Удобно торговать так близко от своего магазина. Всё это время я контролировал окрестности. Ну, а внутри лавки притаились глиняная башка и железяка.

Уже дойдя до дома, я внезапно понял, что не пробежался по рядам и не накупил нового товара — настолько этот день выдался интересным по знакомству, а ещё, спокойным. Возвращаться назад я уже не хотел, да и хлама у меня, в принципе, на несколько дней вперёд хватало. Поэтому я разделся, принял душ и внезапно понял, что от лапши быстрого приготовления меня уже подташнивает, а ничего другого не осталось.