Опекун (СИ)

Затем растеряно посмотрел в лицо шерифа. Кажется, теперь у меня складывался пазл. Положив заявление Флоренс на стол, я взял в руки подписку о невыезде, оставив на той размашистую роспись.

Шериф удивлённо посмотрел на меня.

— Вы же…

— Я могу идти?

— Да…

Я встал из-за стола, не собираясь больше тратить время на шерифа, который не мог похвалиться дедуктивными способностями. Да и помочь, в принципе, тоже не мог, поэтому проще было оставить свою закорючку там, где он требовал и покинуть этот душный и прокуренный кабинет.

Одно только настораживало: почему Флоренс сама мне не позвонила, как только пришла в себя, а делала это через «третьи руки»? Нет, я нисколько не сомневался, что у неё найдётся всему объяснение, но к чему были эти сложности, я не понимал.

Оказавшись на улице, я перевёл дыхание и задумался, что сделать в первую очередь: заехать куда-то перекусить и потом ехать к Флоренс или поступить наоборот.

Посмотрев на часы, я вернулся к машине и, открыв дверцу сел в салон, но не торопился отъезжать от участка. Конечно же, мне хотелось во всём разобраться, но почему-то я был уверен, что не приду в восторг от истории Флоренс.

Я завёл мотор, сверился по встроенному навигатору с выстроенным маршрутом в голове и тронулся с места, мечтая о хрустящем сэндвиче с маслом, омлете и чашке горячего американо.

Часто я размышлял над тем, почему всё-таки Кейтлин? До неё у меня было много женщин, некоторые были очень и очень красивы, но они не цепляли, не оставляли такого сладкого послевкусия, как она. Даже сейчас я желал девушку больше, чем прежде. С ней было легко, хотелось делиться воспоминаниями, идеями, проблемами, просто быть рядом… Я скучал по её нежности, улыбке, легкости в общении, жизнерадостности. Этот список можно было продолжать до бесконечности.

В кафе я провёл совсем мало времени. Плотно позавтракав, я решил взять с собой еды и для Флоренс, на всякий случай. Я не знал, в каком она находилась состоянии, хотелось думать, что ей уже лучше. Рассчитавшись, я вышел на улицу.

Тучи снова затянули небо, и вот-вот грозился пойти дождь.