Опекун (СИ)

— Марк… — остатки здравого смысла говорили повременить с близостью, поговорить, расставить для начала всё по местам, но… когда я ему внимала? Будь я отзывчивее к голосу разума, а не сердца, то не получила столько боли, сколько хватило бы на дюжину человек. Но ведь теперь всё было иначе и Марк не оставит меня?

Губы сначала коснулись плеча, прижали ключичную косточку, руки обняли живот… я непроизвольно откинула голову назад, отдаваясь во власть ласкам мужчины. Слова были излишни, тела разговаривали на своём особом языке, понятном только нам двоим.

Тепло разлилось внизу живота, я высвободилась из плотного кольца рук и повернулась к мужчине — так хотелось снова увидеть огонь в его глазах, красивые черты лица, прикоснуться к волосам, оставить поцелуй на губах… Словно я опускалась в колодец, не в силах добраться до самого дна — сколько не пыталась там оказаться ещё ни разу не получалось. Каждый раз Марк открывал какую-то новую грань чувственности. Я теряла себя рядом с мужчиной, превращаясь в другого человека, зависимого от эмоций и чувств, какими он на расстоянии меня снабжал.

— Больше никогда… — тихо прошептал он в губы и поцеловал, снова привлекая к себе. — …никогда я не стану причиной твоей боли, — сердце пропустило несколько ударов прежде чем решило что ему не понадобится врачебная помощь, чтобы заново запустить работу.

Тот самый раз, на свадьбе Эмили, когда ни он, ни я не в состоянии были сдержать чувств, я полагала, что больше никогда уже мы не будем вместе… Как всё же хорошо, что не всем нашим страхам суждено сбыться.

А если и суждено, то впереди была целая ночь, чтобы ни о чём не думать и ничего не бояться…

Марк целовал меня долго, я потеряла счёт минутам и времени, растворяясь в сильных руках.

— Пожалуйста, — попросила я не в силах больше терпеть напряжения. Тягучие ласки были похожи на мёд. Мужчина развернул меня и прижал к влажной стене. Контраст холодной поверхности и обжигающе горячих капель, что попадали на кожу обостряли и без того все чувства, находящиеся на грани.

"

"— Я люблю тебя, — обжигающее дыхание коснулась уха. Губами вскользь провёл по шее и остановился на ключицах — аномально слабом месте, которое реагировало на ласки мужчины, лишая воли и здравого рассудка. Я прижалась щекой к стене и выгнула спину. Руки Марка гладили ягодицы, и наконец, добравшись до эпицентра возбуждения, пальцы нажали на бугорок. По телу прошла лёгкая дрожь, а в ногах появилась слабость.