Опасный дар

А если взять яйцо, скажем, змеи или страуса и превратить в драконье? Вот и вылупится дракончик, её собственный, который будет любить свою мать – всегда, целую вечность!

Захваченная новой идеей, Тушкана готова выскочить из пещеры под проливной дождь в поисках яйца… но останавливается на пороге. Не стоит так спешить, сейчас дракончику будет плохо с матерью-беглянкой, а если Скорпиона разыщет их, то использует его, чтобы снова подчинить непокорную дракомантку.

Придётся подождать. Заклятие долголетия действует не только на королеву.

Замечательный план… и совсем не злой, правда? Ну конечно!

Обхватив себя крыльями, Тушкана прижимается к стене пещеры и засыпает, мечтая о прекрасной дочери.

* * *Наконец-то она дома, в родной пустыне, спустя шесть десятков лет добровольного изгнания. Долго, очень долго оно длилось – вполне достаточный срок жизни для любой королевы, особенно столь жадной до власти.

Впрочем, королевы внезапно умирают от сердечного припадка в любом возрасте, даже без помощи магического заклятия. Да и в самом деле, шестьдесят лет правления – куда уж больше.

А дочь у Тушканы получилась и правда почти идеальная, и здесь, на прекрасной родине, стране песков, ветра и вечно ясного неба, они будут наконец счастливы.

– Добро пожаловать домой! – шепчет мать. Тушкана-третья не отвечает, она немного дуется, потому что случайно узнала о судьбе Тушканы-второй.

– Я хочу другое имя, – ворчит младшая Тушкана, – своё собственное.

– Зачем, разве Тушкана плохое имя?

– Хочу быть сама по себе, – фыркает дочь, – а не одной из твоих сотен копий!

– Да какие сотни? Не было никаких сотен!

А впрочем, тоже идея, почему бы и нет? Понаделать много-много, а потом выбрать лучшую по характеру! Кому нужны мрачные зануды? Кстати, сама Тушкана никогда не была брюзгой, так что эта последняя, если вдуматься, и не копия вовсе – с точным своим подобием небось приятнее было бы общаться.

«А не злая ли это идея?» – шепчет внутренний голос, но еле слышно, как будто издалека.

– Может, и были сотни, но я о них никогда не узнаю, – бурчит Тушкана-третья.