Она - новенькая

Как-то раз я загремела так, было жутко больно. И долго лечила ссадины.

— Погоди… — прижимаюсь к дереву.

Обнимает, впечатывая меня в ствол. Замираю в его руках. И мне неуютно в них. Быть может потому, что я себя накрутила."

"Неожиданно прижимается к моим губам. Запах знакомой туалетной воды бьет в нос. Он словно нетрезвый — грубоватый, наглый…

— Ма… — только успеваю возмущенно пикнуть я.

Мыча и уворачиваясь от его губ, толкаю в грудь. Ладони скользят по его атласному плащу.

Его руки слишком откровенно и беспардонно ощупывают мое тело, тянут вниз пояс моих штанов.

— Нет! — отбиваюсь от его рук. — Перестань!

Но он становится еще настойчивее и грубее. От шока, вспыхнувшего раздражения и почему-то накатившей паники, вслепую размахиваюсь и припечатываю ему по лицу. И попадаю по нему. Звук пощечины звенит в ушах. Он останавливается.

— Да что с тобой?! — обиженно вскрикиваю я.

Быстро дышу, пытаясь сообразить, что это сейчас было. И зачем он так…

И, одновременно, пугаюсь, что могла обидеть его этой пощечиной.

Слышу, как он молча отходит. Под ногами шелестит замершая листва.

— Макс?

Шаги удаляются. Я одна? Он бросил меня тут??

Сползаю спиной по стволу вниз, садясь на корточки. Не верят в произошедшее, пытаюсь позвать его.

— Макс!

Вокруг тихо. Ощущения на теле от его рук — омерзительные. И то, что он бросил меня здесь… одну! Это как будто какая-то другая реальность.

Оглушенная сижу, пытаясь справиться с дыханием. Мне вдруг становится так плохо, что я даже не хочу ничего с этим всем делать! Макс внутри меня, вдруг, умер.

Это так больно, что я даже дышу с трудом. Веду руками по опавшим листьям. Сползаю еще ниже ложусь на спину. И я лежу, не чувствуя ледяной поверхности. Где-то глубоко внутри надеясь, что он сейчас опомнится и придет. Будет извиняться. Уведет меня отсюда. Но ничего такого не происходит.

Все, чем я жила последний месяц — растворяется. В кислоте. Вместе с моими внутренностями. Мне не только больно, мне еще и очень стыдно, и стремно, что я попала в такую ситуацию, доверившись человеку. Словно это не его косяк, а со мной что-то не так.

Беспомощная, слепая дура. Папа был прав…

Хочется исчезнуть.

Не хочу возвращаться туда. И видеть из этих людей никого не хочу. Никогда больше. Вообще не хочу видеть людей.

Глава 27.