Она - новенькая

С воплем роняю хот-дог, но Миша подхватывает меня за талию и плечи, прижимая к себе.

Напугалась… Истерично смеюсь в его руках.

— Лемешев!

Вздрагиваю. Раньше это была моя фамилия. Теперь только папина и Мишина. А мне поменяли в паспорте на бабушкину.

— Привет, дружище!

Нас окружают веселые мужские голоса. Чувствую, как Миша жмет им руки, не отпуская меня. По брошенным фразам — видимо его армейские товарищи.

— Ну чего ты в девочку вцепился?

— Ее нельзя отпускать!

— Невеста?!

Миша отшучивается, не спеша представлять меня как сестру.

— Красивая у тебя девушка. Представь хоть нас!

— Пацаны, давайте, я на полчаса слиняю, а потом вернусь и погуляем? Дело срочное…

— Девочку в заложниках оставляй! — шутят они.

От шутки не по себе. Несколько лет назад у папиного коллеги взяли в заложники семью. И все это плохо закончилось. Я не знаю деталей, но отца порвало тогда. И с тех пор он параноит.

Вокруг продолжают шутить. Держусь за Мишу повыше локтя.

— Поехали, домой отвезу.

— Нет, меня в школу.

— Янка, ну зачем ты его бесишь?

Это он про папу.

— В школу! — категорично требую я.

Где-то там мой Добби. Выходные — настоящая пытка! И пусть даже в школе он не может ко мне подойти, но я знаю, он все время близко. Добби-зависимость налицо!

Как только я прозрею, и отмечу свое восемнадцатилетие, которое уже вот-вот, с отцом будет совсем другой разговор.

А сейчас пока я просто рада тому, что Макс все равно находит способ быть рядом. Может быть, через несколько дней я смогу даже увидеть его! От этой мысли внутри меня все прыгает от нетерпения.

Мы садимся в машину. Я продолжаю себя уговаривать, что не стану торопиться и косячить. Глаза буду максимально беречь.

Но где-то на подсознании уже решила, что потом… Потом! Потом один разочек я быстренько сниму эти повязки, чтобы просто посмотреть на моего «некрасивого мальчика».

— Ян, ну хочешь, я лучше тебя с собой возьму? — уговаривает Миша. — Шашлычки поедим, на катере покатаемся.

— Школа.

— Это ты из-за пацана своего туда так рвешься? — осуждающе цокает языком. — Его же полкан закопает.

— За что? Он, Миш, ко мне не приближается. Не здоровается даже.