Охота на царя

И в то же время рана не опасна я, череп цел; возможно сотрясение мозга… Как будто не хотели очень вредить… Но дней десять в постели Павел Афанасьевич пролежит. А то и месяц…

Лыков сразу обмяк и сел на передок саней. Потом до него все же дошло, что полицмейстер стоит, и он вскочил как ужаленный.

– Действительно, странный удар, – задумчиво сказал из-за его плеча барон Таубе. – Немцы называют его «линкс-рауш». Сотрясение мозга средней степени тяжести, без пролома черепа. На четыре-шесть дней вырубается левое полушарие, отвечающее за память.

Лыков посмотрел на него, потом обошел, как столб, и поплелся к манежу. Таубе хотел было идти следом, но Каргер удержал его: пусть придет в себя, не мешай ему.

Алексей спустился от манежа к кремлевской стене, в маленькую калитку вышел наружу, к подошве Ильинской башни. Тут было его любимое место в городе. Внизу, в конце крутого обрыва, примостилась Казанская церковь, напротив, на соседнем холме, горели купола Ильи-Пророка.

Постояв и посмотрев на свой город, Алексей немного успокоился. Так, что мы имеем, спросил он сам себя. Государь прибудет через шесть дней. Павел Афанасьевич выздоровеет только через десять. Ему придется найти цареубийц в одиночку. А это невозможно.

Стоп. Еще раз. Невозможно. Он, Лыков, здоровый, плечистый парень.

Алексей обтер лицо снегом. Ему ведь всего двадцать три года… Он временно исправляет должность начальника сыскной полиции, не будучи даже его помощником, а лишь исправляющим должность этого самого помощника. Дважды исправляющий! Никто и не ждет от него, что он сделает то, что не могут сделать все охранительные силы империи.

Тут же после этих мыслей Лыкову стало стыдно. Нашел, за кого спрятаться! Каргер, при всей своей опытности, не мог поймать Сашку-Цирюльника. Тут нужны не городовые и квартальные надзиратели, тут нужны осведомители. Нужен кто-то, знающий тайную жизнь Нижнего Новгорода.