Одна ошибка

Его буквально затопило шквалом эмоций, сердце рванулось к горлу. Норберт резко наклонил голову, пытаясь побороть вспышку чувств. Когда вскинул взгляд на противника, увидел, что этот Абсард тоже на стену смотрит, ощерился и потянулся за мечом.

глава 40"

"Это был равный бой. Особенно по началу, пока он не уловил еще один взгляд южанина в сторону стены. Норберт обернулся, увидеть Изабеллу. Замершая фигурка, звенящая напряжением, прямая. Он вдруг почувствовал ее состояние, она тревожилась, злилась, нервничала.

Сердце мужчины сжалось. Он хотел избавить ее от любых тревог, защитить, окружить собой. Заботиться.

— МОЕ, — взревело и заворочалось в груди что-то огромное огненное, рванулось, наполняя его силой.

Противник был непрост, и не уступал Ноберту ни в скорости, ни в силе. Но ведь он давно уже действовал за пределами своих возможностей. Как будто внутри жило нечто, поднимавшее его над собой, делавшее непобедимым. Проклятое наследие предков, драконья сущность?! Или горевшее непонятными чувствами сердце мужчины.

Он не знал. Он просто должен был победить.

Южанин бился во всю мощь, однако в какой-то момент не выдержал, стал отступать. Еще какое-то время звенела сталь, пока этот Абсард из Халида не отскочил назад, хрипло выкрикнув:

— Ты безумец!

Да. Да! Мотнул головой Норберт, продолжая рубиться. Безумец. Еще какой!

— Кто она тебе?!

— МОЯ невеста. — Замер Ноберт, сжимая меч.

Тот бросил взгляд на стену, на него. Кем бы этот южанин ни был, он явно не рассчитывал, что бой может быть до смерти.

— Все!

Король Аргантара смотрел ему вслед. То огромное, нерастраченное все еще горело в нем, и он готов был биться дальше. Несмотря на то, что устал, и что уже почти стемнело. Потому что…

Он оглянулся на стену, а потом ушел с поля, сжимая в руке меч.

***

Конечно же, на ночь глядя, никуда этот Абсард из Халида не уехал. И теперь в шатре их было уже чертверо.

Снова висело напряжение. Южанин смотрел хмуро, резкие движения выдавали нервозность. Очевидно, непросто далось для его самолюбия это решение, тоже проигрывать не привык. Ле Оруэ помалкивал, и попивал свое вино, переводя взгляд с одного на другого. Норберт еще подумал, что этот смазливый герцог молод, но далеко не глуп. Один только старина Карл, широкая душа, оживлял ужин беседой.

Впрочем, они с Ле Оруэ успели более или менее спеться.