Одержимость Малиновского

— Чёрт! — тяжко выдохнула я, понимая, что ситуация не из простых. И я сейчас не в состоянии здраво мыслить. А времени на разработку плана катастрофическим не хватает.

— Мир, тебе плохо? — услышала взволнованный голос подруги. — Я чай принесла с ромашкой и мёдом, всё как ты меня учила. На, выпей.

— Спасибо. — Беря кружку их её рук, поблагодарила вовремя появившуюся подругу. Это просто удача, что у неё ещё мои ключи от квартиры остались. — Что бы я без тебя делала.

Она не ответила, подождала, когда я выпью чай, забрала кружку и, выключив свет, удалилась в кухню.

— Не переживай, всё наладится. А сплетни через неделю-другую стихнут, так всегда бывает. Да и кто тебя знает, не поверят в эту чушь. — Словно ребёнка, принялась меня утешать, как я четыре года назад, когда её мама и сестра-близнец погибли в автокатастрофе. Она чуть с ума не сошла тогда от горя.

— Говорила… — вторю ей и вздрагиваю, чувствуя влагу на плече. — Не плачь. — Теперь я её обнимаю.

— Не буду… — отвечает надломленным голосом и продолжает тихо плакать.

— Оливия, всё будет хорошо, не плачь.

— Это последствие стресса. Я как тебя увидела, чуть чувств не лишилась.

— Этот вопрос человечество задаёт на протяжении всего своего существования, и никто на него так ответа и не нашёл. Не забивай себе этим голову. Давай спать, завтра много предстоит сделать.

Мы улеглись, и, переплетя пальцы рук, молча каждая думала о своём. Не знаю, о чём Оливия размышляла, а я поняла, что, в отличие от неё, счастливица.

— Мир… — сжала мою руку, пытаясь этим привлечь внимание. — А что завтра нужно сделать?

— Мне нужно уехать на родину, и лучший день для этого будет послезавтра.

— А почему не завтра?

— Думаю, меня Ваня будет усиленно пасти. Не спрашивай почему, сама не могу найти ответ.

— А… — протянула она.