Одержимость Малиновского

Бывали случаи, что над решением задачи я долго бился, и когда, казалось, что зашёл в тупик, смотрел на твою фотографию, особенно где ты улыбаешься, и находил решение. Волшебство, правда?

— Ванечка! — развернулась к нему и уткнулась в грудь, обнимая. — Я так не думаю. Я тоже храню все твои подарки, но в комоде, чтобы никто не знал, как я сильно тоскую по тебе.

Я поднимаю голову и начинаю тонуть в его небесно-голубых глазах.

— А может… это любовь? — он наклоняется ко мне.

— Определённо она … — выдыхаю ему в губы.

— И мы… — замолкает, едва касаясь моих губ, — и мы созданы друг для друга?

— Вероятнее всего.

Прикрываю от удовольствия глаза, когда его тёплые губы еле уловимо ласкают мои.

— Угу, это всё объясняет. — Он накрывает мои губы своими и, подхватив под бёдра, поднимает. Делает несколько шагов и сажает на стол. Отстранившись, резко разрывает на мне юбку. — Чёртовы десять лет мечтал с тобой заняться любовью на своём рабочем столе. Недавно понял, что не стоит откладывать всё на завтра, его может не наступить.

— У меня тоже, — хохотнула я, ухватившись за его футболку.

— Я же говорю, мы половинки одного целого. Но обещаю быть нежным — мелким не хочу навредить.

Мелким? Мелькнула мысль и тут же пропала.

О да, этой ночью Ваня был чертовски нежным! Мы первый раз любили другу друга с открытыми сердцами, и никакие тайны больше не разделяли нас.

* * *Восемь месяцев спустя

Когда он первый раз привёл меня на половину, где он работает, мы толком так ничего не посмотрели.

"Ах да, его оговорка «мелким»… Вернее, не оговорка это была. В тот вечер Саня шепнул мужу, что у нас двойня будет. Мол, заметил это перед трагедией, закрутился и забыл сказать. Лукавит, он точно хотел, чтобы это был сюрприз для нас. Но вот почему передумал, мы не спрашивали.

Так что когда я поехала рожать, лихорадило практически всех.