Одержимость Малиновского

Очень странно, ведь он у них на хорошем счету. Или это говорилось для отвода глаз, а сами собирались избавиться от него? Меня не тронут из-за отца, и то не факт.

Одни вопросы.

Ну что ж, пока нет ответов, нужно для начала выбираться отсюда, а там уже буду решать, как быть дальше. Да и успокоиться нужно, переварить информацию, глядишь, и придумаю выход.

— Где твой телефон? — напряжённо спрашивает Инесса, как только мы остановились у аэропорта.

— Дома оставила, для того…

— Я знаю для чего, — перебила она меня. — На, — даёт мне небольшой пакет, — там новая симка, вставишь её, когда прибудешь в Лондон.

— Почему на неё?

— На другого человека ты бы не оформила, а ей доверяешь, а у меня нет времени для споров. Так вот, делаешь это и вечером вылетаешь в Москву. Надеюсь, до этого времени Малиновский тебя не найдёт.

— Спасибо…

Она даже в мою сторону не посмотрела, лишь сухо ответила:

— Ни с кем не откровенничай, у нас завёлся крот. Всё, иди.

* * *Пока ехал домой, Сашка вёл себя странно. Таким смурным и не помню когда его видел.

— Только не говори, что сожалеешь о том, что случилось.

— Нет, конечно, просто иногда мне кажется, этому не будет конца. Всегда найдётся придурок, который подобное замутит. Вот и Гартвиг проникся этой идеей, умный же мужик, а туда же. Жалко такой светлый ум в расход пускать, но по-другому никак. А ещё это предчувствие… — Сашка, прижал руку к груди, — тягостное, словно каменная плита давит на грудь, и с каждым часом всё сильнее, дышать трудно. — И ведь… — он замолкает.

— Может, к врачу? Ну такое бывает, когда сердце…

— Вань, это другое… А лучше забудь, ерунда всё это.

Только зря, его состояние мне не нравится, глаз не спущу, будет хуже — скорую вызову.

— У нас ночуешь, — я дал понять, что другого ответа не приму.

— Так точно.

— Интересно, чья это машина была?

— Наши отогнали её, чтобы лишних вопросов у полиции не было, разбираются — как узнают, дадут знать. Завтра за Гартвига возьмутся, ты не лезь — это уже не твоя вендетта.