Одержимость Малиновского

Как же так? Почему мы никто не в курсе были? И, главное, почему он мне ничего не сказал? — Не он один был участником этого эксперимента. Судя по тому, что как побледнела, ты не в курсе. Так вот, побочные действия были у того препарата, Иван то и дело слетал с катушек, становился диким, крушил всё вокруг. Потом вроде бы всё улеглось, вот меня и просили следить за ним, если начнёт вновь буянить — докладывать. Всё было хорошо, мы жили как соседи, он на своей половине дома, а я в гостевой. Как мужчина он меня вначале не интересовал, тем более было сказано, что после случившегося он стал импотентом.

Я, конечно, погоревала, мужик-то, как ни крути, шикарный, а опасные больше всего заставляют наше сердце трепетать. А он мегаопасный.

— Ты зачем мне это рассказываешь?

— Это прелюдия к этому… — и она достаёт какое-то устройство, похожее на телефон, но точно не он. — Тебе явно моих слов недостаточно, так что я подготовилась к разговору. Да и времени у нас в обрез, чтобы канитель разводить. Как я говорила, мы бабы — дуры.

Увы, и я из их числа. В тот год он усиленно лечился, был одержим идеей стать нормальным. В один из дней я заметила, что он далеко не импотент, только дуре нужно было сразу догадаться, что не обо мне он думает, когда затвор передёргивает.

— Что?! — меня возмутило, что она его за таким делом застала.

— Это вышло случайно, я в его гостиничный номер зашла по делу, а он в душе… Я как увидела его инструмент, так и пропала. Стала думать, как его к рукам прибрать. Короче, выбор пал на старый проверенный способ — залететь.

Только была проблема: он никогда бы ко мне не прикоснутся. Ну я и подсуетилась, договорилась с одним лаборантом немного изменить состав препарата — Ивану бы это не навредило. Дело сделано, Иван решил, что первый раз за многие годы приболел, мол, становится как все. Ну и выпил лекарство от «простуды», что я заранее приготовила. Вырубился, а я приступила к исполнению плана. Ну а дальше — смотри…

То, что я увидела, ввергло меня в шок, таким своего Ваню я никогда не видела, его прекрасное лицо исказила ярость, гнев, да что там — он стал совсем диким.

Он же чуть её не придушил, а какие слова говорил… мороз по коже. А потом как долбанёт по дивану, и тот, словно ничего не весил, отлетел к стене, а Иван давай крушить всё вокруг. Но главное не это, а его слова о ребёнке. Из них я поняла, что эта тема для него табу.

И не только от Инны, он вообще против детей. Такую реакцию я от него видеть не хочу.