Одинокий фонарь

Хуже того, я даже не знала, как реагировать! Одно дело, если бы просто ушел и бросил. Но сбежать через окно это слишком эксцентрично для уравновешенного, терпеливого и романтичного Максима. Ну не с ножом же на него напали!.. А может, я просмотрела, как он вышел, пока пирожное изучала? Да нет, не могла!..

– Девушка, вы, наверное, ошиблись, – ехидно улыбнулся молодой парень на пороге тайной мужской комнаты.

– Еще как!.. – буркнула, ретируясь наружу.

Ничего, деньги у меня есть, доберусь и сама до дома… До дома.

Я закусила губу, затормозив на пороге кафе. Подумала и решила набрать номер Макса.

– Поручик первого императорского полка у аппарата! – с мрачной иронией в голосе отозвался он.

Ответил сразу, да еще и шутит – даже выдохнула!

– Дорогой, а ты где? – вкрадчиво поинтересовалась. – У меня тут счета неоплачены, поклонники разбежались и прибить некого…

– Мадам, пока вы исследовали неприличные для дамы места… – я невольно обернулась, но никого не нашла, – …я нашел для нас карету, ведущую прямиком в скромные деревни моего родового поместья… В общем, выходи уже, Несмеяна моя.

Последние слова я услышала уже обоими ушами, улыбаясь, как майское солнышко, и неловко краснея, пока сминала у груди шуршащий букетик из нежно-зеленых и белых лилий, садясь на заднее сидение аккуратного баклажанового фордика. Максим сел рядом, хотя я точно помнила, что не любил сидеть сзади.

Когда мы уже миновали черту этого маленького городка, я все же рискнула спросить, хитро прячась за цветами:

– Макс, тебе не стыдно было по окнам туалета лазить?

– Я? По туалетам?! – притворно оскорбился. – Мадам, да как вы могли обо мне такое подумать!.. Разве что исключительно по женским и то в качестве любопытства! – ехидно улыбнулся, подмигивая.

Он ловко увернулся от удара моей ладони по груди, поймав руку в полете, и потянул за нее к себе. Отсмеявшись, я едва не расплакалась, вновь ощущая тепло и одуряющий родной запах, идущий от его светлой футболки.

– Прости, – шепнула, выглядывая из-под мышки мужчины. Закусила губу и добавила еще тише: – Я люблю тебя, разве ты не знаешь?

Он иронично сощурился, все еще пытаясь играть обиду.