Одинокий фонарь

И сколько бы ни твердила судьба, что завидовать – грех, он все равно завидовал этим людям, которые Новый год встретят вместе, за домашним столом, в объятиях родных и близких.

Чьи-то ладони в мягких шерстяных варежках закрыли его глаза. Макс рефлекторно положил руки поверх, чувствуя по полоске шелковистого меха на каждом тонком запястье, и замер, слушая взволнованное дыхание позади себя. Такие варежки они покупали вместе еще осенью, едва выпал первый снег. Пару секунд спустя он уловил и тонкий запах ее любимых духов, и уже хотел было обернуться, как среди детских голосов раздался один звонкий, мальчишеский и очень родной:

– Не догонишь!.

Макс мстительно улыбнулся и начал гадать:

– Аннета?

Варежки замерли.

– Даниэла?

Дыхание за спиной стало похожим на обиженное сопение.

– Эээм… – нарочито задумался. – Ну, я и не зна-аю… Может… Яна?..

Варежки мстительно сжали мужской нос так, что пришлось выворачиваться!

– Пирожок из барана! – обиженно и одновременно мило прорычало любимое чудо в шапке с помпоном, а Свиярский получил заслуженный тычок в грудь.

Она тонко и смешно визжала, когда подхватил ее на руки и закружил, заставляя соседей расступиться. И если поначалу она сердилась и даже немного ругалась, выдвигая гипотезы на тему озвученных имен, то очень скоро просто обвила его шею руками и уткнулась носом в гладко выбритую щеку. Драчливая, ревнивая кошечка быстро угомонилась и обернулась ласковым котенком. А уж родной запах волос и духов, смешанный со вкусом ее шелковистых губ, и вовсе задурманил голову похуже вчерашнего эля.

А она ведь тоже неподдельно соскучилась, – обнимала, стоя на цыпочках, и отвечала на поцелуй уже без ложного смущения. И вырываться из этого ласкового плена не было никакого желания…

– На нас люди смотрят… – неожиданно прервала поцелуй, утыкаясь в его грудь.

– Пусть смотрят. Может, завидуют? – улыбнулся, потершись о ее белую шапочку с меховым помпоном.

И чувствует себя сейчас дурак дураком, да и выглядит, наверное, не лучше… Но так все равно!

– Катюш, – неожиданно накрыло подозрение, – все в порядке? То лететь не хотела, то вдруг сама и с детьми…

– Хотела сделать тебе сюрприз, – улыбнулась, заглядывая в его глаза.

Улыбка улыбкой, а тревожный взгляд, пытливый.