Одинокий фонарь

И, наверное, я бы не справилась, если бы за плечами не было тяжелого опыта первого брака, созданного в незрелой наивной любви.

Однажды, под конец рабочего дня, я зашла в лифт вместе с несколькими сотрудниками. Мы отмечали день рождения шефа и ушли с работы немного раньше обычного. Нефедова я даже не сразу узнала в человеке, поздоровавшемся с моей коллегой глухо, сквозь зубы. Его нос был немного искривлен влево, под глазами разлились желтеющие синяки, а когда при очередном вопросе коллеги «как дела?» он скривился и ответил едва узнаваемое «нормально», я заметила… металлические нити, сцепляющие верхнюю и нижнюю челюсть!.

.

– Ты на работу вышел? – спросила она, сочувственно улыбаясь ему.

– Б-нифный пр-и-нсил.

– Что?..

Нефедов напрягся:

– Бо-нисный п’инохил.

– А, больничный приносил…

– Угу.

– Так и не выяснил, кто тебя так? Заявление в полицию написал?

Он отрицательно покачал головой, и… наши взгляды встретились. Он вздрогнул и напрягся всем телом, в один миг побледнев, и, едва дождавшись следующего этажа, торопливо вышел.

Всю следующую неделю, вплоть до выходных, я стойко держалась. Училась выживать в обновленном теле, договариваться с организмом, не всегда удачно экспериментировала с едой. Максим старался приходить раньше и теперь всегда предупреждал, если собирался заехать в спортзал. Синяки почти сошли, и он понемногу начал тренироваться снова."

"Да я и сама все чаще стала позванивать ему с работы, находя для этого хорошие предлоги: то моркови домой купить, то киви видела в магазине и очень хочу, то к врачу надо… Мне стало нравиться, что он отвозит меня на работу и забирает с нее вечером.

Настолько, что я отвыкла от своей машины и уже побаивалась садиться за руль. Многие женщины водят едва ли не до родов, а мне спокойнее, когда не нужно следить за дорогой, пьяными пешеходами и внезапно выныривающими байкерами. Два раза хватило, больше я с Максом не спорила.

Два месяца спустя на работе уже никто не удивлялся, что у меня есть мужчина, и глупое рабочее прозвище «монашка» исчезло само собой.

Нравилось ходить с ним гулять в хорошую погоду, и теперь мы часто вместе выгуливали озорного шпица. Иногда меня захлестывали сильные эмоции, и нередко Максиму доставалось почти ни за что. Он злился и обижался, но… через пару часов я неизменно оказывалась в гусарских объятиях. «Мой стоик, мой терпеливый гусар», – думала я в такие моменты, втайне гордясь им. Мы оба уже не могли выносить долгие размолвки, хотя и по-прежнему спали раздельно, в разных комнатах.