Одинокий фонарь

Как сильно и как часто он меня бесит, как я его ненавижу за измены и за каждую голую фотографию, под которой он поставил «лайк»; за ложь и глупые надежды… И о том, как мне надоела собака, которая грызет только мои туфли, а не его, и что на работе достали, и что воняет везде и ото всех!..

И совсем опешила, перестав брыкаться в его крепких объятиях, когда он неуверенно улыбнулся и спросил:

– Мальчик или девочка?

– Что?..

– Ну, – осторожно взял за руки, – кого ты хочешь: сынишку или дочку?

Жар хлестнул по щекам.

– Да ну тебя!.. – смутилась и, подхватив свои вещи, гордо удалилась одеваться в ванную.

Нет, ну какой умный, какой догадливый!.. Зараза…

Сопя от праведного гнева, я натягивала на ноги чулки, собранные «колечком». Снова подкатывала тошнота, будь она неладна, и снова хотелось есть. Но есть нельзя, потому что это гарантированная молитва фаянсовому богу. Огромная вместительная стиральная машина подпирала бедро, и я невольно вспомнила про «Васечку» и его сородичей, а также об отсутствии хотя бы старенькой подружки этого чудесного монстра у меня под попой.

Зря я, наверное, залог отдала. Просто… так хотелось насолить Максу!.. Но ведь можно же было еще несколько вариантов посмотреть, прежде чем…

Я вздохнула, поправляя юбку, и покрутилась перед зеркалом. Затем покосилась на душ. И снова на зеркало.

– Макс, – выглянула из ванной. – Сколько времени?

– Половина седьмого. Иди мандаринку съешь! Я Светке звонил, помнишь, я вас знакомил? Она родила недавно, сказала, что ей помогало…

И стукнуть-то его нечем!.

Я сглотнула. Поколебалась…

На кухне мне стало даже смешно: Максим очистил столько мандаринов, что те едва поместились на большом блюде!..

– Сладкие? – подозрительно сощурилась.

– Не все… Пара кислых попалась, пока сладкий нашел…

– Кислые? Где?!

– Эм… – недоумённо покосился на стол рядом с плитой.

– Угу…

Господи, храни кислые мандарины!..

Дрожащими, как у заправского алкоголика руками, я засовывала в рот брызжущие кислейшим, щиплющим губы соком дольки мандарина, и… испытывала ни с чем не сравнимый восторг! Даже вчерашнее мясо уже не казалось таким вкусным, хотя надо было отдать должное повару…

Макс наблюдал за мной с растерянным любопытством и немного брезгливым выражением лица.