Училка и мажор

—Ты ненормальная, правда. Если все еще тут с ним.

Выплевываю эти слова. Иначе и не сказать, пожалуй. Не знаю, откуда берется сила. Я просто поднимаюсь с пола и иду в свою квартиру, не обращая внимания на шорох за спиной.

—Слыш, ты кто такая? А ну-ка…

Тяжелые шаги отдаются ударами молота в голове.

—Петя! Петя, стой.

Я не реагирую, на лестничной площадке, кроме нас троих, нет никого. Никто больше не вышел и не выйдет. А зачем? Если это не твои проблемы, зачем макаться, верно? Есть же другие люди, которые явно сейчас помогут.

Абсолютно чокнутая.

Вася, ты слетела с катушек, если накинулась на пьяного мужика. Все это вихрем проносится в голове, пока я не понимаю, что меня хватают за руку и грубо разворачивают на полпути к моей квартире.

—Слыш, ты. Ты обоснуй. Ты кто? — клубок затхлого воздуха ударяется о мои ноздри и приносит острое желание выблевать свои внутренности.

Страха нет. Во мне его не было никогда с того самого дня, когда меня вытянули из шкафа. Каждый проживает потрясения по-своему, я стала без страха к внешней угрозе схожего рода.

—Не смей. Меня. Трогать, — грубо дернув рукой, я понимаю, что сделала себе только хуже. Боль в руке усиливается. Напротив же разъяренное лицо буйвола, а в глазах ни тени осознания реальности. Он словно здесь только физически. Человечности в глазах нет, зрачки слабо реагируют на свет.

Женушка продолжает оттягивать его теперь от меня, снаружи слышна сирена полиции, кто-то стал достаточно сознательным гражданином и исполнил свой долг. Ну хоть так, уже что-то полезное.

—Я с тобой потом разберусь, только с этой закончу.

Все еще находясь не здесь, мужик отворачивается ровно в тот момент, как полиция поднимается по лестнице и перехватывает его под белые рученьки.

—Нет, не трогайте его! Нет! Он не виноват, он ничего не сделал!!

—Да я тебя, — начал мужик быковать, но его достаточно быстро уложили лицом в пол.

Дальше пошла долгая процедура дачи показаний, разъяснений и пояснений, с меня сняли побои и предложили написать заявление. Но чего я точно не хочу в этой жизни — связываться еще хоть когда-нибудь с правоохранительными органами. Если там больше нет Михаила Дмитриевича, справедливости не будет, только больше проблем, а у меня и так их в достатке.